История Советского Союза. 1917-1991

События Венгерской революции показывают, что самыми стойкими противниками однопартийной власти коммунистов были рабочие, те самые, от имени которых эта власть и правила. Второй вывод, который можно сделать из этих событий, — то, что рабочие стремились восстановить тот тип самоуправления, который был сначала провозглашён, а затем разрушен Лениным в 1917–18 гг. Однако в условиях советской оккупации и изоляции от других слоёв населения они не смогли защитить собственную, альтернативную модель социализма.

В самом Советском Союзе восстановление общества как самостоятельной силы шло медленнее. Результаты монопольного правления и подавления инакомыслия были здесь гораздо серьёзнее. Но даже тут волнующий подтекст наполовину публичного выступления Хрущёва соединялся с разоблачениями, исходившими от частных лиц, тех, кто возвращался из лагерей и восстанавливался (в некоторых случаях) в правах. Они возвращались в свои города и деревни озлобленными, жаждущими возмездия. Их разрывали рвущиеся наружу воспоминания о том аде, что до сих пор был скрыт от глаз общества. Они заставили большую часть людей взглянуть другими глазами на собственную жизнь. Александр Фадеев, который будучи секретарём Союза писателей утверждал списки своих коллег, подлежавших аресту, не смог этого вынести. Алкоголик со стажем, Фадеев пьяно и неуклюже пытался снискать расположение некоторых своих жертв, после чего неожиданно бросил пить, написал пространное письмо в Центральный комитет и застрелился. Письмо было немедленно конфисковано КГБ, и содержание его остаётся неизвестным. Ходил, правда, слушок, что за несколько дней до самоубийства он с горечью бросил: «Я думал, что охраняю храм, а он оказался сортиром».

Дискуссия, разгоревшаяся в Союзе писателей в марте 1956 г., — стенограммы её по счастью сохранились, — даёт некоторое представление о настроениях, которые более или менее открыто то тут, то там всплывали по всей стране. Некоторые пытались понять самих себя, задаваясь вопросом: «Как я мог голосовать за исключение хороших людей и честных коммунистов?» Другие совершенно новыми глазами смотрели на свой профессиональный союз или отваживались высказать впервые публично то, что всегда видели. «В литературе и искусстве насаждалась система патронажа вроде меценатства. Все решали личные вкусы видных деятелей партии». Другие же замечали, что в сущности ничто не изменилось в структуре этой власти: «У нас до сих пор существует телефонное право — какой-нибудь инструктор Центрального комитета выдаёт своё мнение за мнение самого Центрального комитета». Другие даже приходили к мысли, что необходимы решительные действия, чтобы полностью искоренить сталинизм: «Культ личности по-прежнему существует по отношению к Президиуму Центрального комитета… Мы должны пройти через чистку аппарата и чистку партии». Последнее предложение больше всего напугало власти. В середине 1960-х гг. диссидент Владимир Буковский в специальной психиатрической больнице встретил человека, который находился там с 1956 г. Он написал в Центральный комитет письмо, где требовал расследования деятельности лиц, в полной мере несущих ответственность за сталинские преступления.