История Советского Союза. 1917-1991

Как бы то ни было, но Центральный комитет поддержал Хрущёва. Мы толком не знаем, как проходили заседания, которые продолжались целую неделю, но можем предположить, по каким причинам большинство ЦК встало на сторону Хрущёва. В то время около 60% Центрального комитета состояло из партийных секретарей республиканского и областного уровня. Хрущёв являлся первым секретарём и, таким образом, был их естественным покровителем. К тому же большинство из них он сам и назначил. Они вполне могли не доверять Маленкову, Молотову и Кагановичу, подозревая, что те могут угрожать их только что обретённой свободе от службы безопасности. Система региональных советов народного хозяйства давала партийным секретарям власть куда большую, чем та, что была у них при старой системе централизованных промышленных министерств. Возможно также, многие из них думали, что напряжённая сельскохозяйственная программа Хрущёва представляет собой по меньшей мере серьёзную попытку разрешить самую тяжёлую проблему из тех, что стояли тогда перед страной. Кроме того, они понимали, что Хрущёв поднял значение партии, занявшей в структуре власти главное место.

По каким бы соображениям это ни было сделано, но Центральный комитет отверг резолюцию Президиума. Хрущёв сохранил за собой пост первого секретаря. Он продолжил дело, изгнав своих основных оппонентов из состава ЦК и Президиума, назвав их «антипартийной группой». Он сам сменил Булганина на посту премьер-министра в 1958 г., соединив эту должность с той, которую он уже занимал, — первого секретаря партии. Подобным образом поступил в 1941 г. и Сталин. Маршал Жуков стал полноправным членом Президиума.

Последующее обращение Хрущёва со своими поверженными противниками стало своего рода новшеством. Вместо того чтобы арестовать их как «врагов народа» и «агентов империализма», он назначил их на относительно незначительные, но всё же и не унизительные должности: Молотов был отправлен послом в Монголию, а Маленков стал директором электростанции в Сибири. Все они сохранили большую часть привилегий, связанных с высоким положением, в том числе и право на почётную «персональную пенсию». Возможно, таким образом Хрущёв хотел обезопасить своё собственное будущее — ведь и его могло ожидать что-то подобное. Во всяком случае это изменило характер борьбы за власть в верхах — смертоубийство сменилось более или менее приличным, если угодно, даже джентльменским поведением. Это стало ключевым моментом превращения созданной Сталиным бесправной правящей элиты в правящий класс в полном смысле этого слова. С этого момента члены правящего класса могли быть уверены, что, даже впав в политическую немилость, они смогут сохранить привычный уровень жизни, а их дети получат существенные преимущества в борьбе за высокое социальное положение.

Последствия кризиса 1957 г. показали, что в той или иной форме политика десталинизации будет продолжена, несмотря на её рискованность. Она действительно была расширена и углублена на двадцать втором съезде партии в 1961 г., где состоялось уже публичное развенчание Сталина. В конце съезда тело Сталина было вынесено из Мавзолея, где оно покоилось рядом с Лениным с 1953 г. Волна народного недовольства показала, что новое партийное руководство остро нуждается в новом источнике легитимности, которым можно было бы заменить ту смесь террора и культа личности, которая её же и подрывала. Как заметил американский политолог Карл Линден, «в своём иконоборчестве Хрущёв столкнулся с необходимостью замены поверженных идолов чем-то иным. Сотрясая фундамент, на котором Сталин возвёл здание своей власти, он пытался создать основу собственного сооружения».