История Советского Союза. 1917-1991

Знаменательные изменения внёс двадцатый съезд и во внутреннюю структуру партии. Прежде всего это касается регулярной ротации партийных работников, то есть члены Центрального комитета не могли занимать свои должности более четырёхкратного срока (т.е. шестнадцати лет, в соответствии с принятыми тогда правилами), если только их общепризнанный авторитет не позволял им набрать двух третей голосов при тайном голосовании. Члены Президиума не могли оставаться на своих должностях более трёх сроков — в любом случае. На более низких уровнях партийной иерархии сроки были даже ещё короче: три срока на республиканском и областном уровне (для областного комитета, избираемого на два года, это означало шесть лет) и два срока на районном и городском уровне (четыре года). Эти сроки были достаточно продолжительны, особенно на высшем уровне, но стали настоящим потрясением для пожизненных партийных деятелей, почувствовавших себя в относительной безопасности после смерти Сталина и уже считавших свои посты пожизненными. Так или иначе, двадцать второй съезд положил начало реформам.

Для того чтобы в большей степени вовлечь партию в процесс производства, Хрущёв преобразовал партийные комитеты областного и районного уровня в соответствии с «производственным принципом», т.е. разделив их на «промышленные» и «сельскохозяйственные». В результате разделённые промышленные и сельскохозяйственные иерархические структуры повышали роль самого Центрального комитета. Но многие партийные секретари почувствовали себя оскорблёнными: одни — потому, что их перевели из городов в провинцию, другие же считали себя специалистами по идеологической работе и вовсе не были в восторге от того, что стали частью экономического управленческого аппарата. Но для всех — почти без исключения — реформа означала интенсификацию труда и ограничение служебных полномочий.

Можно было бы подумать, что реформа повлекла за собой назначение многих новых партийных работников, но на самом деле Хрущёв собирался, напротив, сократить их число. Он рассчитывал заменить многих получавших постоянную заработную плату партийных аппаратчиков на добровольцев, которые работали бы безвозмездно. Целью, которую он преследовал при этом, было вовлечение в высшую партийную политику как можно большего числа простых членов партии. И опять это стало оскорблением для большинства постоянных партийных работников, которые рассматривали свою деятельность как в высшей степени специальную — чуть ли не окутанную покровом мистики и ни в коем случае для посторонних недоступную.

Новая концепция взаимоотношений между партией, государством и народом требовала также и переосмысления отношений между законом и обществом. Прежде всего реформы законодательства, начиная с 1950 г.[24], преследовали две цели: сделать закон более постоянным и предсказуемым, т.е. исключить произвольность его толкования и террор, и вовлечь простой народ в большей степени, чем это было раньше, в законодательный процесс. Разумеется, две эти цели вовсе не всегда и отнюдь не легко было совместить: само собой разумеется, что часто они вступали в прямой конфликт между собой. Более того, поскольку партийное руководство рассчитывало предотвратить возврат к террористическим методам управления, оно вовсе не собиралось лишать себя возможности применения законных методов, необходимых для сохранения монополии на власть. По этим причинам имела место некоторая напряжённость и двусмысленность реформы законодательства.

Наиболее важным было новое уголовное законодательство, обнародованное в декабре 1958 г. Его основным принципом стало то, что гражданин мог быть осуждён только законным судом и только на основании определённой статьи уголовного кодекса. Таким образом, военные и чрезвычайные трибуналы отныне не рассматривали обычные гражданские и уголовные дела. Приговор теперь не мог быть вынесен на основании таких смутных понятий, как «враг народа» и «контрреволюционная деятельность». Никто не мог быть осуждён на основании принадлежности к какой-либо социальной группе или как родственник осуждённого. Преступные «намерения», «аналогичные» тем, что предусматривались статьями уголовного кодекса, также не могли быть основанием для вынесения приговора. Человека теперь нельзя было осудить исключительно за его убеждения (что сплошь и рядом происходило в сталинских судах), но требовались доказательства преступных действий, это устанавливалось судом. Сроки наказания были резко сокращены — максимальный составлял теперь десять лет (вместо двадцати пяти). Смертная казнь предусматривалась только за государственную измену.