История Советского Союза. 1917-1991

Для того чтобы нормы законности охватили как можно больше простых людей, был восстановлен институт 1920-х гг. — «товарищеские суды». Такие суды могли созываться местными советами, профсоюзными организациями и домовыми комитетами (они управляли большими жилыми комплексами) для разбора дел о мелких правонарушениях. Такие суды состояли из трёх членов, которые в каждом случае набирались из пятидесяти заседателей товарищеских судов, переизбиравшихся ежегодно. Товарищеские суды не имели полномочий выносить приговоры о тюремном заключении, но могли назначать штрафы до пятидесяти рублей и выносить приговоры об исправительных работах по месту службы. Они также могли рекомендовать понижение в должности и увольнение с работы или выселение с занимаемой жилплощади.

В газетной кампании, которая сопровождала введение товарищеских судов, подчёркивалось, что со временем они должны будут заменить собой обычные суды, что происходило бы в рамках общего движения к «самоуправлению». В прессе того времени можно было встретить утверждения и рассуждения в подобном роде: «Разве не может советский народ сам разобраться с нарушителями социалистического правопорядка? Конечно, может. Наша общественность подготовлена и оснащена для этого не хуже милиции, судов и прокуратуры! Самой важной в этом смысле является профилактическая и просветительная работа». Началась кампания по юридическому просвещению общественности, для чего было использовано общество «Знание», организовывавшее лекции и выставки. Всё это сопровождалось кампанией против прогульщиков, жуликов, хулиганов и пьяниц: на заводах и даже на городских улицах появились плакаты с фотографиями правонарушителей, сопровождавшиеся надписями вроде: «Они позорят наш город!»

Опыт работы товарищеских судов показал, что они прекрасно подходят для сведения личных счетов и мелкой мести и на работе, и в своём жилом массиве. Поэтому они постепенно лишились доверия со стороны официальных юридических органов. Их стали применять все реже, не говоря уж о постепенной замене обычных судов.

Да и власти действовали вполне двусмысленно, применяя ими же утверждённые законы. Прекрасным примером тому может послужить законодательство против «тунеядцев», в некоторых союзных республиках принятое уже в 1957 г. Оно было направлено против тех, кто официально не состоял на государственной службе и соответственно регулярной заработной платы не получал. Как и законы против бродяг в Англии шестнадцатого века, это законодательство можно было обратить против любого, кто вызывал недовольство властей: не составляло особого труда выгнать человека с работы и сделать невозможным его поступление на любую другую. Однако юристы отвергали расплывчатые и неопределённые фразы вроде «существование на нетрудовые доходы» или «работа для вида». Словоупотребление ужесточилось, но законы существовали всё же в кодифицированном виде. Самым примечательным был случай осуждения молодого ленинградского поэта Иосифа Бродского в феврале 1964 г.: поскольку он не был членом Союза писателей, суд отказался признать его переводы трудовой деятельностью.

Ясно, что и сам Хрущёв сомневался относительно принятых под его эгидой законов. В 1961 г. он восстановил смертную казнь за широкий набор экономических преступлений — это могло означать и подпольное производство, и торговлю, и валютные операции в широких масштабах. Вообще это показывало, насколько советское руководство было озабочено в то время расцветом чёрного рынка. Практически все профессиональные юристы восстали против введения смертной казни, но их голос не возымел никаких последствий. Более того, Хрущёв вознамерился задним числом применить этот закон к двум известнейшим валютчикам и спекулянтам золотом — Рокотову и Файбишенко. Они незаконными способами сколотили состояние около двух миллионов рублей и уже были осуждены. Рассказывают, что генеральный прокурор Р.А. Руденко протестовал против придания в данном случае закону обратной силы, считая, что это было бы «нарушением социалистической законности». По слухам, Хрущёв тогда спросил у него: «Что для тебя важнее: твоя законность или социализм?» Эти двое были расстреляны. Нет более яркого примера того, что политика всё ещё превалировала над законностью.

Но всё же простые граждане в результате кампании борьбы за «социалистическую законность» стали лучше осознавать свои права. Несомненно, что теперь закон защищал их лучше, чем при Сталине. Нет сомнений и в том, что теперь и закон, и общественные нравы исключали террор как средство консолидации общества. Всё это сделало манипулирование законом для властей затруднительным — подробнее мы поговорим об этом в 14-й главе.