История Советского Союза. 1917-1991

Защита Отечества от таких завоевателей стала священной обязанностью, породив в партийной пропаганде новую ноту — воинственный национализм. Можно сказать больше: вопреки страшным потерям и физическим страданиям советского народа с началом войны — или по меньшей мере после того, как возглавлявшаяся Жуковым оборона Москвы показала, что немцы не непобедимы — моральное состояние в некотором смысле улучшилось. Оглядываясь в прошлое, Пастернак писал, что когда разгорелась война с ее реальными ужасами и реальными опасностями, с настоящей угрозой смерти, с ее проклятиями, сравнимыми с самой бесчеловечной фантазией, то они принесли понимание ограниченности волшебной силы мертвой буквы. Или, как заметил один скромный читатель газет, “чтение “Правды” после нападения Германии было страшным потрясением. До него вы могли просто считать все написанное чистейшей фантазией, но теперь оказались лицом к лицу с ужасной правдой. “Правда” описывала реальный мир”. Военные журналисты были на фронте вместе с солдатами и писали о них с такой степенью откровенности и точностью, что в предвоенное время об этом и помыслить было невозможно. Репортажи Василия Гроссмана о Сталинградской битве или гневные тирады Ильи Эренбурга были известны так широко, как ни одно, возможно, другое произведение советской журналистики. В этом отношении до некоторой степени было восстановлено доверие народа правительству.

Но полная свобода информации все же не допускалась. Вскоре после начала войны гражданам было приказано сдать свои радиоприемники. Дозволялись лишь громкоговорители в общественных местах: советское правительство не позволяло своим гражданам получать информацию немецкого радио и даже Би-Би-Си.

Колоссально возросли моральный дух и чувство национального единства народа, но не только эти факторы способствовали конечной победе Советского Союза. Дело в том, что сама политическая система во многих отношениях была хорошо приспособлена к требованиям военного времени. Как мы уже видели, даже в мирное время партия использовала военную риторику и многие партийные работники просто купались в атмосфере кампаний, наступлений и непредвиденных ситуаций. Но не следует и преувеличивать значение этого фактора. Чрезмерная авторитарность душит инициативу, потому система имела слабости, и особенно в вооруженных силах; было также соперничество за скудные ресурсы между различными ведомствами.

Тем не менее и партия, и государство в качестве машины, мобилизующей национальные ресурсы, действовали относительно успешно. Такое умозаключение вне всякого сомнения самоочевидно: не следует смешивать военную риторику со способностью воевать. Но, особенно в первый период войны с его многими непредвиденными случайностями, у партии была превосходная возможность быстро мобилизовать военные и экономические ресурсы, что само по себе могло спасти положение. Если немцы неожиданно подходили к городу, который только что считался глубоким тылом, очень быстро формировался городской комитет обороны. В него входили представители местного военного командования, городского совета, партии и НКВД. Комитет налаживал производство военной продукции на местных заводах и при ограниченных ресурсах (о проблемах, вставших в такой ситуации перед Хрущевым см. выше). Из рабочего населения формировалось ополчение, его пытались обеспечить оружием, а равно подготовить линии обороны и укреплений. Осенью 1941 г. положение было настолько серьезным, что формирования, не имевшие никакого боевого опыта и за одну ночь обученные кое-как управляться с винтовкой, посылались затыкать собой дыры в линии фронта.

Так, например, в Ленинском районе Москвы за первую неделю июля была сформирована дивизия народного ополчения, имевшая в своем составе 16000 добровольцев. Сюда пришли многие квалифицированные рабочие, и задача состояла в том, чтобы оставить их на заводах. Многие профессора явились в качестве добровольцев, скрывая при этом свои ученые степени. Они были недовольны, что вместо фронта их отправили на работу в тыл. Один из них, академик Б. А. Келлер, пожилой человек, настаивал, чтобы его личную машину реквизировали для нужд фронта. Новые воинские формирования состояли из людей, которые, как правило, никогда прежде не держали винтовки в руках. Одна из таких дивизий проходила недельную, подготовку в подмосковном военном лагере, который построили сами добровольцы. После этого их дивизия занимала позициина оборонительном рубеже под Малоярославцем, в 100 километрах к юго-западу от Москвы. Там их обучение было продолжено, одновременно они помогали сооружать укрепления. В середине сентября дивизия вошла в состав 33-й резервной армии и отправилась на фронт, где с самого первого дня была в боях.

Формирование первых дивизий народного ополчения было мгновенным — они практически сразу шли в бой и погибали. Так большая часть московской интеллигенции была потеряна, под Вязьмой, где в середине октября в результате окружения немцы захватили около шестисот тысяч пленных и больше тысячи танков.