История Советского Союза. 1917-1991

Цель, которую преследовали преемники Сталина в области национальной политики, не отличалась от сталинской. Они добивались создания наднациональной социалистической общности, где основным языком будет русский и где национальное самосознание (русское или любое другое) станет достоянием прошлого. На XXII съезде КПСС Хрущев предположил, что народы СССР уже сблизились между собой и со временем должны были слиться в единое целое. Но при этом преемники Сталина гораздо внимательнее, чем он, относились к обидам отдельных народов. Потому Россия была понижена в звании до состояния “старшего брата”, изучению русского языка в начальной школе уже не придавали такого большого, как раньше, значения, допускалось большее количество публикаций на местных языках, а равно и исследований по истории, культуре и традициям разных народов СССР. В рамках системы совнархозов некоторые народы на время вновь стали экономическими общностями, которые контролировались тогда Москвой в значительно меньшей степени.

Это означало, что руководители национальных коммунистических партий также сменили пафос своей политики. Как только они стали посредниками между Москвой и своими национальными элитами, которые оказывали на них постоянное давление, они тут же стали отдавать предпочтение последним. После того как в конце 50-х — начале 60-х гг. в города стали проникать бывшие деревенские жители, там создался значительный резерв “национального сознания”. Рабочие, служащие, студенты столь ярко демонстрировали свою приверженность национальной культуре, что это начало изменять саму жизнь в городах. В той или иной степени это происходило в прибалтийских республиках, в Белоруссии, на Украине, в Молдавии, Грузии, Армении и Азербайджане. В мусульманских и азиатских регионах тот же процесс имел менее выраженный характер, так как патриархальная большая семья, сельское производство и деревенская культура все еще были очень сильны. Следует также принять во внимание, что кое-где, особенно в Эстонии, Латвии, Казахстане и восточной Украине, переселенцев из России было больше, чем местных жителей. Это порождало недовольство (ходили слухи, что русским оказывается предпочтение при распределении дефицитной жилой площади). Также имел место страх перед ползучей русификацией. Были и жалобы на то, что русских не заставляли изучать язык их новой родины, в то время как местные жители в своей повседневной речи все больше и больше были вынуждены говорить по-русски.

Петр Шелест, первый секретарь Украинской коммунистической партии в 1963–1972 гг., показал удивительный пример того, как пост этот можно использовать для укрепления экономического, культурного и, в целом, политического положения “своей” республики. Главным в его политике был рост численности Украинской коммунистической партии. Между 1961 и 1971 гг. она выросла с 1,6 до 2,5 млн. человек, т.е. больше, чем пропорция любой другой республиканской партийной организации в КПСС в целом. Это означало, что у украинцев появились предпочтительные шансы на выдвижение во всех сферах деятельности как на Украине, так и вне ее. Шелест постоянно настаивал на увеличении капиталовложений в украинскую экономику, убеждая, что именно там они быстрее, чем где бы то ни было, принесут прибыль. Так, например, на XX съезде партии он с грубоватой прямотой говорил делегатам, что было “неправильным” уменьшать капиталовложения в угольные шахты Донбасса и полученные таким образом средства переводить нефтяным и газовым промыслам в Сибири. Рассказывают, что в частных разговорах он утверждал: Украина эксплуатируется другими республиками СССР. Он пытался, правда безуспешно, ввести в высших учебных заведениях преподавание на украинском языке, поскольку украинские вузы теперь находились под юрисдикцией украинского Министерства высшего образования. Однако ему удалось существенно увеличить поток публикаций на украинском языке, в том числе замечательного многотомного издания “История городов и деревень Украинской ССР”, не имевшей себе аналогов ни в одной советской республике. В известном смысле он продолжал политику Скрипника, которого, разумеется, пытался реабилитировать. В мае 1972 г. Шелест был смещен. На его место пришел тесно связанный с Брежневым В. В. Щербицкий, готовый проводить более “москальскую” политику.