История Советского Союза. 1917-1991

Падение среднеазиатских ханств Хивы и Бухары в 1920 г. прибавило этим нерегулярным армиям новобранцев. Новое в политической организации и координации усилий в борьбе появилось на следующий год, благодаря приезду Энвер Паши, бывшего главы младотурецкого правительства в Стамбуле. По иронии судьбы он явился за тем, чтобы обратить мусульман Туркестана к борьбе за дело коммунизма. То, что он увидел, полностью изменило образ его мыслей, и Энвер Паша принялся строить планы свержения большевизма и превращения Туркестана в базу будущего интернационального пантюркистского государства. Ему удалось создать единую армию со своим собственным, отчасти турецким, офицерским корпусом. Он также придал регулярный характер связям с афганцами, привычными к антирусской борьбе еще с царских времен. Они снабжали басмачей оружием и давали им убежище.

В 1921 г. коммунистическое правительство осознало, что басмачи представляют серьезную угрозу их власти в Средней Азии. Они послали туда из европейской России войска, усилив их авиацией. Большевики сделали все от них зависящее, чтобы захватить Энвер Пашу. И преуспели в этом — в августе 1922 г. он был пойман и убит.

Как и в случае с тамбовским восстанием крестьян, коммунисты проводили политику кнута и пряника'. В мае 1922 г. были возвращены мечетям вакафные земли, восстановлены суды шариата и коранические школы. Коммунисты были готовы пойти на временный, по крайней мере, компромисс с традиционным исламом (обрушившись на исламский реформизм и социализм).

Такая политика оказалась очень плодотворной. С 1922 г. народная поддержка партизан стала постепенно уменьшаться, и в конце концов вооруженная борьба ограничилась горными районами. Она возобновилась во время принудительной коллективизации сельского хозяйства, повлекшей за собой новый подъем вооруженной борьбы за исламские ценности и общественные учреждения.

К началу 1921 г. территория и национальный состав населения новой Советской России более или менее определились. Конечно, Ленин мечтал о всемирном союзе советских республик, но падение недолговечных советских режимов в Баварии и Венгрии, как и поражение Красной Армии в Польше, заставили отказаться от этих планов.

Теперь коммунисты управляли этнической Россией — она стала называться РСФСР (Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика). Ее окружали независимые в теории советские республики, бывшие провинции царской империи, за исключением Финляндии, Польши и прибалтийских государств.

Советские республики, находившиеся в сфере российского влияния, были двух типов. Первые располагались по границам России (позднее их стали называть “союзными республиками”). Все они познали хотя бы краткий период подлинной независимости в суматошный период между 1917–1921 гг. и установили дипломатические отношения с иностранными государствами. Республики второго типа были окружены со всех сторон российской территорией; они назывались “автономными республиками”. Самыми крупными из них были Татарстан и Башкирия, никогда не знавшие подлинного суверенитета. Положение этих “автономных республик” зависело от воли Москвы: им было позволено иметь свои собственные органы правительства (народные комиссариаты), полностью однако подчиненные аналогичным центральным органам. Местные партийные организации приравнивались по значению к губернским. Существование пограничных республик порождало, однако, значительные проблемы. Им внушалась вера в возможность получения подлинной независимости, которой они и обладали, пусть очень недолго, между 1917–1921 гг. Это прежде всего касается Грузни, новые коммунистические правители которой стремились к национальному самоуправлению точно так же, как и их предшественники — меньшевики.

С этими республиками, в число которых входили Украина, Белоруссия, Грузия, Армения, Азербайджан, Бухара, Хорезм (ранее Хива) и Дальневосточная Республика, Советская Россия заключила двусторонние договоры, сильно отличавшиеся друг от друга и по форме чрезвычайно двусмысленные. Некоторые их параграфы звучали как обычные соглашения между суверенными государствами, другие были больше похожи на федеративные договоры. На деле они отражали противоречия концепции “пролетарского интернационализма”. В первых своих пунктах они были военными договорами, содержащими гарантии на случай внешнего нападения; но военные статьи дополнялись экономическими, оставлявшими право принятия решений по большинству экономических вопросов за московскими организациями. Совершенно ненормальным было то, что в течение одного-двух лет некоторые республики имели независимые дипломатические службы и иностранные представительства, но утратили их, когда в 1922 г. РСФСР провозгласила и закрепила за собой право выступать от их имени на Генуэзской конференции.