История Советского Союза. 1917-1991

Летом 1918 г. мусульманские социалисты находились на вершине успеха. Они преуспели в создании того, из Чего позднее могла развиться исламская социалистическая республика, — государственного аппарата, партии, армии. Султан Галиев в печатном органе Наркомнаца “Жизнь национальностей” набросал контуры будущей идеологии этого государства. Он развил мысль Ленина относительно интернационализации классовой борьбы в современную эпоху, высказанную в “Империализме, как высшей стадии капитализма”. Галиев утверждал, что в действительности все классы европейских наций были эксплуататорами колониальных народов:

“Все колониальные мусульманские народы являются пролетарскими народами, и поскольку едва ли не все классы мусульманского общества угнетались империалистами, все классы имеют право называться “пролетариями”… Поэтому можно утверждать, что национально-освободительное движение в мусульманских странах имеет характер социалистической революции”.

Так был впервые произнесен тезис, получивший в двадцатом веке чрезвычайное значение. Он был развит Мао Цзедуном, Хо Ши Мином и другими марксистами в Азии, Африке и Латинской Америке. Как и все они, Султан Галиев был уверен, что только колониальным народам присущ истинно революционный дух. Он опасался, что, достигнув власти в возрожденной империи, хоть и социалистической по имени, русский народ снова будет угнетать другие народы. На страницах “Жизни национальностей” Султан Галиев не мог дать выход этим опасениям, но пришел к заключению, отвергнутому тогда большинством коммунистов. По мнению Султана Галиева, революцию следовало ждать не из Западной Европы, где с интернационалистской точки зрения рабочий класс уже “обуржуазился”, но с Востока, где совместный исламский и коммунистический боевой клич может объединить колониальные и угнетаемые народы для антиимпериалистической борьбы. Как и Мао, он рассматривал армию — в этом случае мусульманские части в составе Красной Армии — как ядро и школу для революционного движения и в особенности для легитимного и популярного социалистического правительства. В Ташкенте тех же взглядов придерживался казах Тарар Рыскулов, надеявшийся основать автономную Тюркскую Республику и Тюркскую Коммунистическую партию.

По мере укрепления военного положения большевиков они начали подавлять любые движения, могущие способствовать воплощению в жизнь взглядов Султана Галиева. Уже в ноябре 1918 г. Мусульманская Коммунистическая партия вошла в состав Российской в качестве подчиненной центру части. Планы создания Татаро-Башкирской республики также претерпели изменение. Вместо нее в составе Российской Республики были образованы две меньшие — Татарстан и Башкирия. Так были отброшены надежды на обретение родины исламского социализма.

Когда закончилась гражданская война, сомнения Султана Галиева стали беспокоить большевиков даже более, чем прежде. В 1923 г. по приказу Сталина он был арестован, обвинен в сотрудничестве с басмачами и изгнан из партии. На время его выпустили, но в конце концов он был снова арестован в 1928 г. и отправлен в концентрационный лагерь на Соловках. Как только власть большевиков укрепилась, они недвусмысленно дезавуировали временное соглашение с мусульманским “национальным коммунизмом”.

Мусульманам оставались либо смиренная покорность, либо вооруженное сопротивление. Оно началось после ликвидации советами кокандского правительства. Командир кокандской милиции бежал и приступил к организации набегов на русские селения и отряды Красной Армии. Стали образовываться партизанские отряды, оспаривавшие у советов власть в Туркестане, отрезанном от европейской России белыми армиями.

Нужно отметить, что партизанами становились выходцы из всех социальных классов. Разные отряды не всегда находили между собой общий язык, ими командовали разные люди, и сражались они за разные цели. Одни продолжали традиции антирусского восстания 1916 г.; другие хотели отмены антиисламского законодательства большевиков; третьи сражались за те же цели, что и русские крестьяне в антибольшевистских движениях. Но едва ли не все верили, что исполняют свой религиозный долг, сражаясь против русских и власти неверных. В Фергане они называли себя “армией ислама” и объявили джихад, или “священную войну… во имя основателя и пророка Мухаммеда”. Мусульманские традиционалисты и реформисты были едины в том, что политика большевиков представляет серьезную угрозу для ислама. Эти разнородные группы партизан их враги называли словом басмачи (бандиты), но сами они именовали себя “свободными людьми”.