История Советского Союза. 1917-1991

Если принять во внимание все, сказанное выше, то едва ли покажется удивительным провал всех попыток создания Закавказской федерации в 1917–18 гг. Всё три народа пошли каждый своей дорогой, и все они искали вооруженной поддержки извне. Грузины обратились сначала к немцам, потом к англичанам; азербайджанцы просили того же у своих мусульманских друзей-турок; армяне прибегли к помощи белых под командованием Деникина, который, будучи глух к национальным чувствам, сам в конце концов искал поддержки у ненавидимой армянами Турции.

Немцы, турки и Деникин в конце концов сами оказались побежденными; англичане ушли, и три республики стали открытыми для проникновения Советской России. Армения и Азербайджан были ослаблены внутренними конфликтами и территориальными претензиями друг к другу и в 1920 г. были вновь присоединены к России. Для этого большевики использовали метод, опробованный ими в Финляндии и Прибалтике: военное вторжение сочеталось с восстанием местных красных. Азербайджан был особенно уязвим, поскольку там существовала большая колония русских рабочих на бакинских нефтепромыслах. Армения же была ослаблена нападением Турции.

Грузинская республика была в некоторых отношениях более серьезным противником. Это единственное закавказское государство имело стабильное правительство под руководством меньшевика Ноя Жордания. Правительство провело земельную реформу и благодаря этому получило широкую поддержку крестьянства. Тем не менее Красной Армии после вторжения в Грузию в феврале 1921 г. потребовалось чуть больше месяца, чтобы подавить упорное сопротивление. У Ленина были сомнения относительно выбора времени вторжения, к тому же он требовал проведения более мягкой оккупационной политики в Армении и Азербайджане. В это время сама Россия находилась в преддверии Новой экономической политики, и Ленин понимал, что грубые коммунистические методы должны вызвать повсеместное возмущение. Он призывал проводить особую политику по отношению к “грузинской интеллигенции и мелким торговцам” и даже говорил о возможности компромисса с меньшевиками Жордания. Из этого ничего не вышло, но не только из-за ошибок Ленина. Сталин жаждал установить у себя на родине жесткий режим, что, как мы увидим впоследствии, привело к прямому конфликту с Лениным.

Взаимоотношения большевизма с исламом были противоречивыми. Разумеется, атеизм марксистов несовместим со строгим монотеизмом ислама в принципе. Тем не менее многие политически активные мусульмане примкнули к тем или иным социалистическим течениям за последние десять лет перед революцией. Отчасти это объяснялось сугубо прагматическими соображениями: после событий 1905 г. мусульмане увидели в социализме политическое течение, способное организовать подпольную партию, мобилизовать массы и создать реальную угрозу правительству их угнетателей. Привлекала их и возможность получения международной помощи. Но было и еще одно соображение основополагающего значения, сделавшее возможным принятие социалистических идей мусульманской интеллектуальной элитой: социалистическая теория обещала им братство и равенство всех народов и солидарность в борьбе с западным империализмом. Представитель радикальной интеллигенции татар Поволжья Ханафи Музаффар предсказывал, что коммунизм объединит все мусульманские народы: “Как и коммунизм, ислам отвергает узкий национализм”!

Но особенно примечательно, что он так продолжил свою мысль: ислам интернационален и признает братское единение всех народов только под знаменем ислама. Из этих слов Музаффара становится понятным, что привлекало мусульман в коммунизме, и то, что должно их отталкивать. Идеал, которым была умма, всемирная община мусульман, очень сильно отличался от “пролетарского интернационализма”. Ленин никогда не смог бы примириться с ним, тем более если он соединялся, как это часто случалось, с идеей образования “пантюркского” государства — федерации тюркских по происхождению и языку народов как в России, так и за ее пределами.