История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

Ввиду своего специфического характера как движения за возрождение Древней Греции это движение нашло отклик в Западной Европе пусть даже только среди энтузиастов-романтиков вроде лорда Байрона, который отдал свою жизнь за освобождение Греции[66]. Но также и с политической точки зрения существовал особый интерес к стремлениям греков – средиземноморского народа, территория которого, включая острова в Эгейском море, имела огромную стратегическую значимость для всех средиземноморских держав и, особенно, для Великобритании. Греки, гораздо лучше известные западному миру, чем другие народы Балканского полуострова, по всем этим причинам имели гораздо больше шансов получить поддержку извне и для своей культурной и политической программ, представленных тайным обществом Союз друзей (Philike Hetairea), которое было создано в год созыва Венского конгресса с филиалами за пределами Османской империи. Однако по тем же самым причинам греческий патриархат в Константинополе с меньшим воодушевлением относился к революционному движению, испытывавшему влияние французских идей, которые казались угрозой положению православной церкви во всей империи и свели бы греческую проблему к одному из национальных вопросов в процессе распада империи.

Эта своеобразная ситуация, а также связь между греческим и другими национальными движениями могут объяснить, почему открытая борьба за свободу Греции началась в 1821 г. в далекой Молдавии, где князь Александр Ипсиланти, член известной семьи фанариотов, которая временно занимала трон этой страны, поднял восстание против власти Турции как лидер греческого Союза друзей. В Молдавии это движение было быстро разгромлено, и результатом стала замена фанариотских князей местными правителями в обоих румынских княжествах. Но почти одновременно с этим настоящее греческое восстание вспыхнуло в Морее (Пелопоннесе) – самом центре греческого национально-освободительного движения – и вскоре распространилось на Северную Грецию и острова. Встревоженный этой вспышкой, султан совершил большую ошибку, публично повесив 84-летнего патриарха Константинопольского Григория V, хотя тот был совершенно ни при чем, и его смерть потрясла не только всех греков и православных, но и все общественное мнение даже в Америке.

Однако самым важным было то, что война греков за независимость, начавшаяся лишь через шесть лет после Венского конгресса, разделила ведущие державы Европейского концерта. Им всем пришлось осознать, что существует европейский регион, где всеобщий мир, установленный в 1815 г., был чрезвычайно непрочным. Но хотя Меттерних считал греческое национальное движение лишь одним из бессмысленных бунтов против европейского порядка, который следует подавить, как и неудавшиеся революции в западных странах, Александр I сразу же ухватился за возможность вмешаться в конфликт на стороне православного населения Турции, согласно праву, гарантированному России договорами, подписанными с Османской империей. Султан отклонил просьбу царя о выводе турецких войск из Дунайских княжеств и амнистии грекам, но успехи последних, которые в 1822 г. созвали Национальное собрание в Эпидавре, явно придали их делу международный характер.

Однако в это же самое время оно стало и частью сложной игры государств, какой и оставалась проблема национальностей на Балканах до конца этого века. В случае с греками это вмешательство великих держав – не только России, но и Великобритании и даже Франции, эскадры которых участвовали в 1827 г. в морском Наваринском сражении, в котором был уничтожен турецко-египетский флот, что сильно ускорило достижение конечной цели национального движения – полной независимости. Вместо простого статуса автономии, рекомендованного западными державами и отвергнутого Турцией на начальном этапе конфликта, Османская империя была вынуждена признать независимость Греции по Адрианопольскому договору[67], заключенному после поражений турок в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг.[68] На следующий год (1830) по международному протоколу Греция была провозглашена независимой монархией, и снова появилась по крайней мере одна совершенно свободная страна в промежуточной зоне между империями Центральной и Восточной Европы. Начиная с того момента современная история Греции, отождествляемая в Средние века с историей одной из империй – Византийской (Восточной Римской), стала неотделимой частью истории маленьких народов Центрально-Восточной Европы.

Адрианопольский мирный договор еще раз подтвердил автономию Дунайских княжеств, которые пять лет оставались под российской оккупацией, и впервые на международном уровне признал фактическую независимость Сербии, столь терпеливо подготавливаемую Милошем Обреновичем. Этой стране пришлось еще полвека ждать полной независимости, и на этом начальном этапе границы ни Греции, ни Сербии не охватывали всю территорию, на которой проживали греки и сербы. Но в обоих национальных государствах немедленно были приложены большие усилия в сфере их внутренней организации.