История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

То же самое стремление от чисто культурной к явно политической национальной независимости можно увидеть и среди народов Австрийской империи. Меттерних в большей степени, чем сами императоры Франц I, а после его смерти в 1835 г. Фердинанд I, которые были довольно слабыми и малозначащими правителями, воплощал в себе идею абсолютной власти. Вряд ли он боялся культурного возрождения чехов, несмотря на неуклонное развитие этого процесса. Основание Музея Богемского (Чешского) королевства в 1818 г. было скорее выражением интереса к региональным исследованиям. Но когда в 1830 г. музею было придано чешское национальное культурно-просветительное общество Matice česká (буквально «чешская мать»), оно стало поощрять использование чешского языка. И было очевидно, что публикация «Истории чешского народа» Франтишека Палацкого (хотя сначала на немецком языке), охватывавшей период независимости перед установлением правления Габсбургов, возродила национальную историю в полную противоположность всему тому, за что стоял Меттерних.

Некоторые из наиболее выдающихся чешских авторов, вроде поэта Яна Коллара и историка П.Й. Шафарика, были словаками по происхождению, и их интересовали прошлое и культура всех славянских народов. С одной стороны, они способствовали возникновению чувства славянской солидарности в империи Габсбургов задолго до того, как это движение стал эксплуатировать русский империализм, а с другой стороны – национальному возрождению даже тех славян, у которых никогда не было независимых государств, вроде словенцев и словаков. И хотя словаки очень близки чехам, словаки под руководством Людовита Штура решили пользоваться своим собственным языком в литературе, что было их реакцией на отсталость, в которой они находились под властью венгров.

Пытаясь стравить различные народы друг с другом, режим Меттерниха, например, использовал чиновников-чехов в качестве орудия германизации в Польской Галиции и приветствовал растущий антагонизм между мадьярами и другими группами населения в Венгрии. В этом королевстве, государственные права которого даже Меттерних не мог полностью игнорировать, венгерский национализм быстро прогрессировал, особенно в культурной и экономической сферах, благодаря главным образом графу Сеченьи, прозванному «величайшим венгром», который в 1826 г. основал Академию наук Венгрии. Сейм, который продолжал функционировать, хоть и с сильно уменьшенными полномочиями, медленно осуществлял демократические реформы, которые пропагандировал Сеченьи, но на сессии 1843–1844 гг. было наконец принято решение заменить латынь венгерским языком как государственным.

В то же время сейм Венгрии также решил ввести обучение на венгерском языке в школах Хорватии, где в связи с этим хорваты были больше встревожены необдуманным давлением, исходившим из Будапешта, чем централизацией всей империи, стимулируемой Веной. Более того, в таких условиях идея единства всех южных славян, несмотря на давнюю вражду сербов и хорватов, также становилась все более популярна среди последних, среди которых талантливый писатель и политик Людевит Гай (1809–1872) пропагандировал движение иллиризм, а также влиял на словенцев в аналогичном смысле.

Даже в своем довольно скромном начале это движение было опасно для единства монархии, потому что не могло найти полного удовлетворения в пределах существующих границ. Так обстояли дела и со стремлением к национальной независимости поляков и итальянцев, равно как и населения Рутении и Румынии. Устремления жителей Рутении столкнулись в Восточной Галиции с преобладанием поляков, а устремления румын в Трансильвании – с преобладанием венгров, в то время как связи, по крайней мере культурные, были установлены с жителями Рутении или украинцами Российской империи и румынами из Дунайских княжеств. Но еще больше, чем эти международные последствия, две большие национальные проблемы, затрагивавшие одну лишь Австрийскую империю, – проблемы чехов и мадьяр были источником растущей напряженности, потому что в этих случаях современные стремления к национальной независимости нашли себе сильную поддержку в исторической традиции двух средневековых королевств. Благодаря развитию панславистских тенденций чехи были готовы использовать Габсбургскую монархию как основу для действий, и венгерская программа не исключала династический союз с Австрией. Но даже при этом они были направлены против самих основ системы власти Меттерниха и не могли быть представлены как полицейские меры канцлера.

От кризиса 1846 г. к революциям 1848 г