По мере прогресса психотерапии Полу все лучше удавалось распознавать злость, а также характерные признаки того, что он пытается ее избежать. Когда он восстанавливал связь со своим гневом, я использовал технику раскачивания и прибегал к ресурсам, чтобы помочь Полу справиться с неизбежно возникающей тревожностью, сопровождающей эти отвергнутые чувства и импульсы. Вкратце перспективу детского сознания Пола можно выразить следующим образом: «Когда я родился, то оказался в отвергающей и угрожающей среде. В детстве я использовал все доступные стратегии, чтобы отключиться от тела и эмоций ради выживания. Чувствовать было слишком больно и страшно. А теперь ощущать тело и эмоции будет для меня слишком сложно. Тогда мои потребности и ярость выйдут наружу, и я могу причинить боль себе или кому-то еще».
Когда мы продолжили изучать отношения Пола с его отцом, он начал признавать свое желание сопротивляться эмоциональному и физическому насилию. Со временем, когда Пол начал признавать и интегрировать гнев в адрес отца, ему удалось восстановить связь и с другими расщепленными чувствами: стремлением к любви и одобрению отца, а также грустью и болью от того, что любви отца он никогда не чувствовал. Диссоциация, мнимое безразличие и неразрешенный гнев отделили его от неосуществленного желания установить связь с отцом.
Вместе с тем как Пол все лучше осознавал и все крепче устанавливал связь со
Хотя горе не представлено в схеме приложения 12.1, это важный элемент процесса восстановления связи. Через него люди справляются с безвозвратной потерей. Горевать по любящим отношениям с отцом, которых у Пола никогда не было, – нормальная и здоровая реакция. По мере того как он восстанавливал связи и учился осознавать происходящее, Пол также столкнулся с моментами сожаления о потерянных годах, которые он провел, лишенный связи с собой и остальными. Это естественная реакция на процесс восстановления связи, однако важно следить, чтобы она не приводила к ощущению безнадежности и коллапсу. Если человек погружается в это чувство и слишком сильно идентифицирует себя с горем, это может прервать процесс восстановления связи и укрепить идентификацию с беспомощным ребенком, которому нужен любящий чуткий родитель, вместо идентификации со взрослым, обладающим способностью к здоровой связи. Здоровое горе ведет к восстановлению связи, в нем есть заряд жизненной энергии, контрастирующий с замершим состоянием горя, характерным для людей с ранней травмой в самом начале психотерапии.
Изначально жизненная сила находит выражение в виде здоровой агрессии. Агрессивный импульс – это биологическое выражение базовых потребностей в привязанности, безопасности и чуткости. Когда окружающие проявляют недостаток чуткости, не реагируют или вовсе угрожают, младенцы испытывают дистресс. Если такое состояние сохраняется, дистресс младенца растет и со временем переходит в протест. Этот протест – всего лишь способ ребенка заставить окружение отреагировать на его потребности. Младенцы запрограммированы отвечать на неудовлетворенные потребности протестом. Если и протест не приносит желаемого, дистресс переходит в гнев и, наконец, в ярость. Ярость все нарастает, пока потребность не будет удовлетворена либо пока ребенок не перейдет в состояние покорности. В некоторых случаях эскалацию агрессии со стороны ребенка воспитатели или родители встречают гневом. Это запускает инстинктивные реакции, включая коллапс, замирание и отстраненность, потому что дети понимают, что если продолжат протест, то подвергнутся еще большей опасности.