Иудеи в Венецианской республике. Жизнь в условиях изоляции

В последующий период процветанию Венецианской республики все больше мешали постоянные войны с Турцией. Начиная с середины XVII века численность населения Венеции неуклонно сокращалась, несмотря на феноменально быстрое восстановление после чумы. Евреев эпидемия задела больше, чем прочих. Их облагали непомерно большими налогами. Война вынуждала купцов, самых состоятельных среди евреев, переносить свои операции в другие места. Более того, у угнетаемых евреев появились другие центры, где они могли искать спасения, – Амстердам, Лондон, Гамбург и расположенный ближе к Венеции Ливорно. По росту коммерции все эти города стремительно обгоняли Венецию. Не говоря уже о том, что там у евреев появилась возможность добиться невиданных в прошлом достоинства и свободы. Кроме того, в других городах евреям оказались доступны все виды деятельности, из которых их так последовательно вытесняли в Венеции; им не назначали особенно высокие налоги, как обычные, так и экстренные, что подрывало благосостояние общины.

Поэтому началась устойчивая эмиграция. Следы эмигрантов можно найти во всех вышеупомянутых местах и многих других. Уезжали как раз самые богатые семьи – во многих случаях не заплатив общинные налоги; община с возрастающим ужасом смотрела вслед уезжающим. В начале XVIII века родственные семьи Карвайо, Камис и Альфарин, которые прежде считались самыми именитыми в португальской общине, переехали в быстрорастущий свободный порт Ливорно; бессильными оказались все призывы из Венеции вернуться и заплатить огромные долги, а также сопровождавшие призывы угрозы отлучения. Еврейское население города стремительно сокращалось. В середине XVII века в Венеции проживало почти 5 тысяч евреев; столетие спустя их осталось немногим более 1500. Несмотря на это, налоги, которыми облагалась община в целом, оставались неизменными. Евреи по-прежнему должны были оплачивать аренду всех домов в гетто, независимо от того, жил в них кто-то или нет. Налогов они платили столько же, сколько собирали с общины в дни ее расцвета. Более того, в одном важном отношении налоговое бремя даже увеличилось. Общине по-прежнему необходимо было содержать в гетто три ссудных банка, что превратилось в одну из самых тягостных повинностей. Из-за общего спада и роста числа бедняков в банки приходило все больше людей, и банки теряли на каждой сделке. Таким образом, в период упадка возложенное на евреев бремя стало еще тяжелее, чем за сто лет до того, когда в гетто проживало втрое больше людей. К началу XVIII века общие потери банков приблизились к 300 тысячам дукатов, и убытки продолжали расти каждый год.

Все это постепенно подрывало благосостояние венецианских евреев. С каждой неделей условия становились хуже. Бремя, которое и прежде было тяжелым, становилось просто невыносимым, и все труднее было выполнять обязательства. Уже в 1691 году еврейская община вынуждена была обратиться к дожу с прошением, в котором отмечала непомерную величину налогов, которыми ее облагали. Община просила смягчить условия. Через несколько лет, в 1695 году, сочли необходимым включить особые финансовые условия, чтобы выжить в кризис. Выходцы из Испании и Португалии столкнулись с необходимостью раздобыть деньги, чтобы пережить трудное время (надеялись, что оно окажется недолгим). Самым частым решением была продажа ежегодной ренты, к приобретению которой так стремилось население в целом. Так, сумма в 10 тысяч дукатов приносила пятидесятилетнему мужчине пожизненный доход в 1000 дукатов ежегодно. Несколько лет спустя, в надежде получить больший общий доход, ввели систему cassella, с одобрения властей, для внутреннего налогообложения. По той же причине в 1696–1697 годах приняли законы о предметах роскоши; они призваны были поощрить экономику и нейтрализовать зависть неевреев. Еще одним способом пережить кризис стал заем у членов общины, которые согласились довольствоваться всего 4 процентами. Таким образом община смогла избежать вымогательства со стороны нескольких патрициев, которые не прочь были поживиться: они давали деньги в долг под 8 или 10 процентов. Правда, некоторые местные пиетисты возражали против подобных договоренностей. Они утверждали, что евреям при любых обстоятельствах запрещено ссужать друг другу деньги под проценты. По их мнению, община оказалась виновной в вопиющем нарушении еврейского права; предпочтительнее занимать у алчных ростовщиков-христиан. В 1706 году венецианский раввинат обратился по этому поводу за разъяснениями к раввину Давиду Оппенгейму из Праги (ученому и богатому библиофилу, чьими стараниями изначально образовалось ядро еврейской коллекции Бодлианской библиотеки в Оксфорде). Он решил, что, учитывая особые обстоятельства, такое новшество можно позволить.

Ни одна из указанных мер и прочие мелкие уловки, которые предпринимались время от времени, не могли улучшить положение еврейской общины. Численность населения продолжала сокращаться; и с каждым новым отъездом бремя, возложенное на оставшихся, становилось все больше и больше.