Юрий Ларин. Живопись предельных состояний

Мы познакомились на его выставке в Доме художника. На вернисаже я не присутствовала, приехала уже позже в Москву в командировку и пришла на выставку в один из обычных дней. Помню, когда я вошла в эти залы (а была еще зима, мрачная погода на улице), меня поразил свет, льющийся со всех сторон. Не ламповый электрический свет, а сами вещи сияли. Я давно не видела такого света, который на тебя изливался и помогал совершенно иначе воспринимать окружающий мир. Я впервые увидела работы Юрия Ларина в таком объеме и была совершенно покорена. Поэтому пошла искать художника, хотя далеко не всегда на выставках подхожу знакомиться с авторами. Но здесь почувствовала, что просто должна была сказать о своем впечатлении.

С Лариным я не была знакома, знала о нем заочно и помнила по каким-то фотографиям. Увидела его, подошла. Он был очень тронут и так доброжелательно ко мне отнесся, что тут же познакомил со своей мамой, и это меня еще более потрясло. Прелестная, невысокая, изящная женщина – она была легендарным человеком. И мы тогда с Юрием Николаевичем много разговаривали.

В те времена еще редко кто пользовался выражениями вроде «арт-бизнес» или «художественный рынок». Однако уже начали заявлять о себе люди, которые не только с легкостью употребляли подобные формулировки, но и пытались придать им какой-то практический смысл. В Москве даже первые частные галереи возникли – как раз тогда. И все же ситуация выглядела весьма причудливой, если расценивать ее с точки зрения коммерческих перспектив изобразительного искусства. Что-то из разряда «немого кино уже нет, а звуковое еще не появилось». Словом, никакие арт-дилеры в очередь к Ларину не выстраивались, несмотря на зрительский успех выставки. Зато случилась массированная закупка ларинских произведений от лица государства – одна из последних в СССР, судя по всему. Человек он был для чиновников от социалистической культуры абсолютно новый, однако отлаженная прежняя схема сработала бы безотказно и в его случае – да вот только «распалась связь времен». Правда, распалась она уже на самом последнем этапе транзакции, так что потери, хотя и ощутимые, оказались, по счастью, не столь велики, как могло бы нарисовать воображение задним числом.

Эту историю Ольга Максакова описывает такими словами:

С выставки делало закупки Министерство культуры, и через него довольно много работ Юрия Николаевича отправилось в разные республиканские и областные музеи. Кстати, значительная часть из тех работ должна была оказаться в Армении, именно армянские пейзажи, но они туда так и не дошли. Юрий Николаевич по этому поводу очень переживал. Сначала долго все оформлялось, потом он постоянно перезванивался, чтобы узнать о судьбе работ, но с развалом СССР вообще уже ничего выяснить было нельзя. Похоже, они так и не добрались до места назначения. Куда делись, неизвестно… А вот Русский музей покупал сам, непосредственно у автора.

Как было дело в случае с Русским музеем, хорошо помнит Наталья Козырева: