Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Мы не случайно вынесли в заголовок этого раздела нашего повествования эти слова оставшегося неизвестным редактора и составителя Царственной книги (впрочем, общим местом в исследованиях, посвященных Лицевому летописному своду, частью которого является Царственная книга, является утверждение, что редактирование ее осуществлялось под непосредственным руководством и наблюдением Ивана Грозного[398]). Падение Андрея Шуйского, его убийство и поражение возглавляемой им «партии» Шуйских при дворе – все это как будто случилось по повелению 13-летнего Ивана Васильевича. Но так ли уж на самом деле бояре стали страшиться юного государя и слушать его? Попробуем разобраться в свидетельствах источников и ответить на вопрос – превратился ли великий князь и государь всея Русии в самостоятельную политическую фигуру или же он, как уже было отмечено выше, оставался по-прежнему марионеткой в руках соперничающих боярских кланов? А быть может, неверно ни то, ни другое объяснение того, что происходило при московском дворе после декабря 1543 г., и понимание сути происходящего содержится в предложенной нами версии – Иван пытается с переменным успехом играть свою роль монарха и верховного арбитра, лавируя в меру своих пока явно недостаточных знаний и понимания природы придворных интриг между враждующими боярскими «партиями»? Попробуем с этим разобраться.

Для начала еще раз отметим – к 1543 г. Иван Васильевич, освободившись от опеки, попытался вести себя так, как это делает ребенок, вырвавшийся на свободу из-под контроля суровых родителей. Он надолго покидает столицу, предаваясь любимым занятиям – богослужениям (уже тогда религиозная экзальтация стала неотъемлемой частью натуры Ивана Васильевича) и царским потехам, охоте и медвежьей травле. Государственные дела фактически были отданы на откуп Боярской думе, в которой продолжалась борьба «партий». А стоит ли этому удивляться? Ведь Иван, более или менее подготовленный для выполнения церемониальных функций, на роль полноценного арбитра во внутриэлитных разборках все еще не годился – слишком мал у него был опыт и слишком он был горяч и порывист. Да, он пытается манипулировать боярами, но выходит это у него откровенно неумело, и скорее манипулировали им, чем он. Неспособность юного Ивана в полной мере соответствовать своему формальному статусу верховного арбитра и посредника, способного своим авторитетом и влиянием гасить трения и раздоры в придворной среде, конечно же, способствовало сохранению политической нестабильности при дворе и продолжению «дворских бурь», хотя и не в такой острой форме, как это было в конце 30-х – начале 40-х гг. Бояре пока не торопились страх иметь и послушание от своего юного государя – вот где сказалась проблема, связанная с отсутствием у Ивана хорошего наставника и учителя, способного ввести его в основы искусства управления и придворных интриг, – этот ценнейший опыт невозможно получить за чтением книг, только опытным путем, а для этого нужно было время и желание. И того, и другого у Ивана было немного.

Падение Андрея Шуйского и поражение «партии» Шуйских в борьбе за влияние на государя на время как будто стабилизировало ситуацию при дворе Ивана Васильевича. Жизнь катилась своим чередом – Иван по-прежнему, как и раньше, выполняет возложенные на него в соответствии с его статусом церемониальные обязанности – принимает и отправляет послов, участвует в торжественных богослужениях и обрядах, заседает в Боярской думе, жалует отличившихся воевод и детей боярских и т. д. Однако, как уже было отмечено выше, времени на это у него меньше, чем ранее, – он все чаще и чаще покидает столицу, оставляя решать текущие вопросы управления страной на бояр, среди которых выделяется фигура князя Д.Ф. Бельского, фактически возглавлявшего думу и «правительство» юного великого князя. И поскольку бояре, как и прежде лишенные жесткого контроля «сверху», были предоставлены сами себе, борьба за власть и влияние на юного государя продолжалась, сопровождаясь всякого рода эксцессами в виде казней и опал, причины которых остаются неясными до сих пор и вряд ли будут разгаданы в будущем.

Началось все с того, что 16 декабря 1544 г. опала настигла князя И.И. Кубенского: «Положил князь велики опалу свою на князя Ивана Кубенского за то, что они (именно так и записано в летописи – во множественном числе! – В. П.) великому государю не доброхотствовали и его государству многие неправды чинили и великое мздоимство учинили и многие мятежи и бояр без великого государя веления многих побили»[399]. Опального князя вместе с женой отправили в Переяславль и там посадили «за сторожи» на том же дворе, где прежде сидели в заключении дети брата Ивана III Андрея, а спустя меньше чем полгода, в мае 1545 г., опала с Ивана Кубенского так же внезапно была снята.