Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Как мы можем увидеть, Иван (и его советники) решил последовать примеру своего отца, который точно так же устроил смотрины своей будущей невесты больше сорока лет назад (и здесь, кстати, можно провести аналогии с обычаями византийского двора). 22 декабря в грады и веси отправились великокняжеские эмиссары, «окольничие и княжата, и боярские дети сверстные, и диаки введеные и дворцовые», с наказом провести на местах смотрины дочерей князей и детей боярских на предмет выбора будущей невесты для великого князя. Обращает на себя внимание тот факт, что составитель летописи отдельно выделил новгородскую «посылку», подчеркнув тем самым особый статус Новгорода в Русском государстве[422]. Дочерей же придворных Иван смотрел самолично и сделал выбор, вручив платок и кольцо Анастасии Захарьиной, дочери Романа Юрьевича Захарьина (младшего брата влиятельнейшего боярина Василия III и «триумвира» М.Ю. Захарьина), умершего около 1535 г.[423]

Теперь глянем на свадебный разряд Ивана Васильевича 3 февраля 1547 г., благо он сохранился, и посмотрим, кто в нем играет заглавные роли в окружении великого князя. Понятно, что ближайшие родственники Ивана Васильевича, его брат Юрий и двоюродный брат Владимир (сын Андрея Старицкого) вместе со своей матерью Евфросиньей играли на свадьбе заглавную роль – иначе и быть не могло, раз уж Иван и его советники держались курса на примирение двух оставшихся ветвей дома Калитичей. «Дружками» жениха были князь Д.Ф. Бельский и боярин И.М. Юрьев Большой (второй сын «триумвира» М.Ю. Захарьина и двоюродный брат невесты) с женами, а со стороны невесты «дружками» были псковский наместник князь И.И. Пронский Турунтай с женой, жена окольничего В.М. Тучкова (сам Василий Тучков, сын боярина и «децемвира» М.А. Тучкова, накануне «убился с лошади» и на свадьбе не присутствовал) и М.Я. Морозов, сын еще одного «думца» времен Василия III Я.Г. Поплевина-Морозова. Клан Глинских был представлен на свадьбе Анной Глинской, бабкой Ивана Васильевича, М.В. и Ю.В. Глинскими, а также их женами. Однако дом Захарьиных на свадьбе выглядел более внушительно – кроме боярина И.М. Юрьева Большого присутствовали брат невесты Д.Р. Юрьев, братья И.М. Юрьев Меншой и В.М. Юрьев, а также жены П.Я. и В.Я. Захарьиных. Влияние клана Шуйских, как показывает разряд, упало, и весьма основательно – согласно разрядной записи, «у постели» была вдова В.В. Шуйского (правда, она была вписана в разряд вперед жен князей Ю.В. и М.В. Глинских)[424].

В целом же, говоря о расстановке сил при дворе в начале 1547 г., можно, пожалуй, согласиться с мнением М.М. Крома. Анализируя состав участников великокняжеской свадьбы, он пришел к выводу, что «в целом свадебный разряд зафиксировал своего рода равновесие между родственниками царя по материнской линии, Глинскими, и его новыми свойственниками – Захарьиными-Юрьевыми»[425], с той лишь поправкой, что это шаткое равновесие уже тогда клонилось в сторону дома Захарьиных-Юрьевых. Старомосковское боярство сумело потеснить в борьбе за влияние на юного государя и собственно русских княжат, и не допустило чрезмерного возвышения литовских выходцев. И фраза, произнесенная Иваном Васильевичем насчет того, что не стоит жениться на иностранке (намек на браки его прадеда, деда и отца?), уж не Захарьиными ли она была вложена в уста юного великого князя?

Впрочем, в конце 1546 – начале 1547 г. семейство Глинских при дворе чувствовало себя вполне уверенно. Князь Михаил сопровождал Ивана в его осенней поездке по городам Северо-Запада, причем в Псков именно он сопровождал великого князя, тогда как брат Ивана Юрий и двоюродный брат Владимир Андреевич остались в Новгороде[426]. Устойчивость положения клана подтверждает и летописная запись о венчании Ивана Васильевича на царство 16 января 1547 г. Если все прочие бояре в ней проходят, что называется, списком, то братья М.В. и Ю.В. Глинские выделены особо – Юрий Глинский осыпал Ивана «денгами златыми» по окончании церемонии венчания, а Михаил, пожалованный по такому случаю в бояре и конюшие, носил за Юрием «мису… злату со златыми денгами»[427].

Безусловно, венчание Ивана на царство и его женитьба носили знаковый характер, и эти события должны были подчеркнуть изменившийся статус юного государя. Венчанный на царство и женившийся государь теперь как будто окончательно стал взрослым и взял власть в свои руки. Однако действительно ли венчание и вступление в брак изменили отношение Ивана к государственным делам? В самом ли деле они превратили его в подлинного, «прямого» государя, который взял бразды правления в свои руки и твердо удерживал их все последующие годы своего правления?