Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

4. «Вниде страх в душу мою и трепет в кости моя, и смирися дух мой…»: великий московский пожар и бунт 1547 г

Серия московских пожаров весны – лета 1547 г., больших и малых, завершившаяся грандиозной огненной бурей 21 июня, и последовавший за ними московский бунт (единственное, кстати, масштабное социальное движение в годы правления Ивана Васильевича), с давних пор занимают в летописи правления Ивана IV особое место. Не все историки согласны с тем, что новая эпоха в жизни великого князя и государя всея Русии началась после его венчания на царство и женитьбы. Но очень многие связывают начало так называемой «эпохи реформ Избранной Рады» именно с этими событиями. Отсюда и тот значительный интерес, который проявляли, проявляют и, очевидно, будут проявлять историки к этому событию. И, поскольку ранее мы уже писали о том, что вместо отдельной главы о историографии мы намерены время от времени вставлять историографические экскурсы в текст нашего повествования по мере необходимости, то сейчас такая необходимость появилась.

Итак, что писали и пишут историки по поводу событий весны – лета 1547 г.? Тон в их изучении этой страницы истории эпохи Ивана Грозного задал еще «Колумб российских древностей» Н.М. Карамзин, когда написал, что «для исправления Иоаннова надлежало сгореть Москве»[433]. Авторитет Карамзина был настолько велик, что с тех пор связь между завершением бурного «боярского правления, наступившего после смерти Василия III, великим пожаром и волнениями в Москве и эпохой пресловутых «реформ Избранной Рады» представлялась практически аксиомой, проблема заключалась лишь в том, какую оценку дать событиям июня 1547 г. и под каким углом зрения их рассматривать.

В советской исторической науке с ее особым, пристальным интересом ко всякого рода социальным движениям, которые могли быть трактованы как проявления классовой борьбы, такое масштабное событие, и к тому же единственное за весь XVI в., как московский пожар 1547 г. и вызванный бунт городского населения, не могло не стать объектом пристального (хотя, быть может, и не столь тщательного, как в случае с городскими восстаниями следующего, XVII столетия) внимания. И рассматривалось это событие прежде всего через призму классовой и антифеодальной борьбы народных масс и, во вторую очередь, в контексте борьбы за власть при дворе юного (а тогда Ивану IV не исполнилось еще и 17 лет) великого князя, недавно торжественно венчанного на царство[434].

При такой постановке вопроса немудрено, что в соответствии с господствующей научной парадигмой события июня 1547 г. в Москве истолковывались как проявление острого социального противостояния между «черными людми» и «силными во Израиле»[435]. Лишь Р.Г. Скрынников в 1992 г. заметил, что, поскольку «посадские люди не выдвинули никаких социальных или политических требований, которые отражали бы их классовые интересы», то, в таком случае, и сам тезис о взрыве классовой борьбы в 1547 г. выглядит сомнительно[436]. М.М. Кром в 2010 г. и вовсе увязал события июня 1547 г. прежде всего с общим политическим кризисом в Русском государстве в 40-х гг. XVI в.[437]

В том, что классовый подход в оценке событий июня 1547 г. долгое время доминировал в отечественной историографии Новейшего времени, нет ничего удивительного – с одной стороны, свою роль сыграл упомянутый выше характерный для нее подход к оценке событий политической и социальной истории, а с другой стороны, соответствующая интерпретация сохранившихся источников. Стоит заметить, что московский пожар и волнения, охватившие город после него, оставили глубокий след в памяти современников тех событий и нашли свое отражение в целом ряде нарративных источников. Пожалуй, наиболее глубокий и основательный их анализ (хотя, на наш взгляд, и несколько предвзятый – «сохранившиеся источники очень неполно и крайне односторонне, враждебно отражают данные о московских волнениях июня 1547 г.»[438]), был дан в свое время С.О. Шмидтом[439]. Это избавляет нас от необходимости еще раз возвращаться специально к этой проблеме, благо это исследование не относится к числу раритетов и его легко найти и ознакомиться с соответствующими строками.