Иван Жолтовский. Опыт жизнеописания советского архитектора

Издание планировалось как строго академическое, чему способствовала фигура редактора серии «Классики теории архитектуры», в которой оно выходило, – Александра Габричевского. Университетский гуманитарий, получивший замечательное образование, тонкий знаток итальянского искусства, он был душой этого проекта. Не приходится сомневаться в том, что биография Палладио и львиная доля комментариев должны были быть написаны им самим[131]. Стоит сказать, что к этому времени Александр Георгиевич был многим обязан Жолтовскому. Появление опального после разгона ГАХН и первого ареста в 1930 году (потом случатся еще два) Габричевского в штате учрежденной в 1934 году Академии архитектуры не могло бы состояться без протекции Ивана Владиславовича, который находился как раз на пике своей карьеры.

Словом, можно только жалеть о том, что замысел фундаментального двухтомника, посвященного Палладио, не удалось реализовать в полной мере. Во второй половине 1930-х годов почти все руководство Академии попало под каток репрессий. В результате второй том так и не вышел, а первый был переиздан в 1938 году уже как вполне самостоятельный труд, без намека на продолжение. Но что не так с авторством перевода?

Надо сказать, что в истории отечественной архитектуры примеры переводов, осуществленных зодчими-практиками, встречаются. На память приходят Н. А. Львов, переводивший того же Палладио; Н. В. Султанов, который в 1870-х годах перевел книгу Э. Э. Виолле-ле-Дюка[132], и Н. С. Курдюков, выполнивший перевод «Истории архитектуры» Огюста Шуази[133]. Такое «самообеспечение» архитекторской корпорации в XVIII – начале ХX века было вызвано почти полным отсутствием архитектуроведческого дискурса за рамками профессии. Переводы, равно как теоретические и историко-архитектурные штудии, являлись на том этапе прерогативой профессионального цеха.

Однако во второй четверти ХХ столетия ситуация была уже другой. Показательно, что практически все переводы классиков для серии, редактируемой Габричевским (трактаты Витрувия, Альберти, Вазари, Виньолы), выполнены филологами и искусствоведами – самим Александром Георгиевичем, В. П. Зубовым, Ф. А. Петровским, А. И. Венедиктовым. Только Палладио в переводе Жолтовского оказывается редким исключением.

Из материалов, опубликованных в сборнике «Советское искусство за 15 лет», следует, что переводами Палладио занимался архитектурный подотдел Наркомпроса еще в 1919 году: «Когда был закончен перевод классического трактата по архитектуре – Palladio „Architectura“, – его размножили в 4 экземплярах и распределили по соответствующим библиотекам»[134]. Трактата с буквально таким названием у Палладио нет, но мы знаем, что заведовал этим подотделом Иван Владиславович Жолтовский.

Далее, в фонде ГАХН в РГАЛИ нами были обнаружены отдельные листки перевода «Четырех книг об архитектуре», которые находились в одном деле с полным текстом другого трактата Палладио – «Древности Рима». И хотя в архиве эти документы значились как анонимные, перевод «Древностей…» был снабжен титульным листом с надписью «Перевод с итальянского Е. П. Рябушинской. 1919 год. Москва». Это позволило предположить, что авторство двух переводов принадлежит одному и тому же лицу – Елизавете Павловне Рябушинской (1878–1921), представительнице знаменитого клана промышленников и банкиров.

Следующая находка, сделанная уже в архиве Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева, подтвердила верность данной гипотезы. Среди бумаг личного фонда Жолтовского мы обнаружили первую страницу рукописи перевода «Четырех книг…» и приложенную к ней записку, в которой автор (говоря о себе в женском роде) подробно излагает обстоятельства создания перевода в период с конца 1918 по май 1919 года[135]. Имеет смысл процитировать этот документ полностью: