Иван Жолтовский. Опыт жизнеописания советского архитектора

19 августа 1923 года выставка была торжественно открыта, а уже в сентябре чета Жолтовских выдвинулась в дорогу. Долгий путь в Италию, сопряженный с ожиданием необходимых виз, пролегал для них через Петроград, Хельсинки, Стокгольм, Берлин и, вероятно, Вену. В декабре в Берлине Жолтовский виделся с Сергеем Павловичем Рябушинским, который оставил об этой встрече любопытнейшее свидетельство. В письме, адресованном брату Павлу, Рябушинский пересказывает услышанное от «архитектора И. В. Ж.», и из этих слов выводится образ Жолтовского, глубоко нелояльного советским властям:

Большевики держатся только тем, что некому их свергнуть ‹…› Стоящие во главе большевиков сами уже не верят в успех большевизма, а только держатся во что бы то ни стало за власть и за сытую жизнь. Все эти ставленники немцев до сих пор подчиняются руководству немцев[102].

Ниже Рябушинский особо подчеркивает, что эмигрировавший в том же 1923 году бывший текстильный фабрикант М. Н. Бардыгин подтвердил «почти дословно то, что сообщил Ж. о немецкой политике в России»[103]. Словом, по-настоящему важен вопрос не о том, почему Жолтовский уехал, а о том, почему он потом вернулся.

О перемещениях и занятиях Жолтовского за границей мы знаем главным образом из его переписки с Е. Д. Шором, частично опубликованной и проанализированной в статье Н. М. Сегал (Рудник)[104]. В Италии предметом интереса Жолтовского стали художественные издания и издательства в Бергамо, что вполне соответствует задачам командировки, в которые входило приобретение литературы по искусству и архитектуре[105].

Далее Жолтовский направился на юг, в Тоскану и Рим, чтобы заняться обмерами интересных для него памятников. Получив итальянские автомобильные права, он имел возможность более свободного передвижения, не будучи зависим от превратностей железнодорожного сообщения. Примечательно, что в письмах к Шору Жолтовский ничего не говорит о своей жене. Судьба Веры Алексеевны Жолтовской (Зотовой) остается загадочной. В СССР Иван Владиславович возвратится без нее и в 1928 году женится своим последним браком на пианистке Ольге Федоровне Смышляевой[106].

Известно, что во Флоренции Жолтовский встречался с Шором[107], а из Рима с ним же и Вячеславом Ивановым совершил автомобильную прогулку в Капраролу, на Виллу Фарнезе[108]. В РГАЛИ нами была обнаружена «Карта путешествия И. В. Жолтовского по Италии»[109], не имеющая даты, но с большой долей вероятности показывающая именно маршрут поездки 1920-х годов. В центральной и северной Италии Жолтовский занимался сбором визуальных материалов по городской и сельской архитектуре: он фотографировал, обмерял и зарисовывал постройки, сообщая Шору, что эта работа «пригодится для будущих больших хозяйств в России»[110]. В фондах ГНИМА им. А. В. Щусева хранится большой корпус путевых рисунков, сделанных Жолтовским в ходе этой поездки, практически все они подписаны и датированы. Некоторые из них были использованы еще в довоенных публикациях, посвященных вопросам малоэтажного строительства[111].

От материалов, привезенных из предыдущих, дореволюционных, итальянских вояжей, эти листы отличает скупость техники (преимущественно быстрые рисунки сепией, минимум акварелей) и большая заинтересованность автора не художественно-стилистическими, а техническими параметрами объектов (нередко рядом с общим видом здания Жолтовский схематично набрасывает план и даже указывает размеры). Наконец, иной является и тематика зарисовок. Если в 1900–1910-х годах он явно интересовался в первую очередь роскошными фасадами и богато отделанными интерьерами палаццо и вилл, то теперь его действительно привлекают крестьянские дома, сеновалы и т. п. Это обстоятельство, на первый взгляд, кажется аргументом против гипотезы о намерении Жолтовского не возвращаться в СССР. Однако, если вспомнить о пересказе его настроений в письме С. П. Рябушинского, то понятие «будущие хозяйства в России» оказывается вне безусловной связи с ее советской перспективой. Такая перспектива виделась тогда далеко не единственной из возможных.