Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

Когда Евгений и Леонид достигли юношеского возраста, тогда тайно от родителей написали прошение императору, в котором просили освободить их родителей и рожденных от них в Сибири детей, предлагая самим остаться за них на всю жизнь в Сибири. Узнавши, что государя ожидают в Екатеринбурге, они отправились туда частию пешком, несмотря на пятьсот верст расстояния, достигли до Екатеринбурга и лично подали государю прошение в доме Расторгуева, где государь останавливался. Прошение их принял и доклад сделал флигель-адъютант Соломка.

Вследствие ходатайства и личного доклада генерал-губернатора Западной Сибири Капцевича, в 1824 году всемилостивейшим повелением Василий Васильевич Пассек со всем своим семейством был возвращен из Сибири по прошению его детей.

О том, что мне сколько-нибудь известно о жизни этого дорогого мне семейства в Сибири, я буду говорить в следующих главах моих воспоминаний, а пока возвращаюсь к 1832 году. В начале июня я получила второе письмо от Вадима:

«Харьков, 1832 года, мая…

Еще не получивши от вас ответа, решаюсь опять писать вам; неужели это покажется вам странным? Das Herz ist voll, der Mund ist über[120]^{2}, а здесь нам не с кем поделиться ни мыслию, ни чувством. Каждый шаг надобно размерять, каждое слово взвешивать. Привет, улыбка — все должно быть рассчитано, все соображено с целью, с обстоятельствами.

Большая часть людей, с которыми мы должны соприкасаться, лишены образа человеческого. Иногда весь город представляется мне коралловым островом, на котором кой-где мелькают люди. Каждый дом мне кажется клеточкой, из которой животное без разбора хватает все, что проплывает мимо: о такие-то острова разбиваются самые высокие создания мысли, самые жаркие стремления.

Деньги, чины — вот магические талисманы расположения, почета, родства. Это я испытываю. Все достоинства измеряются значительностию чинов и количеством душ, которые можно продать и заложить…

Где же мой мир людей? неужели это мечта? не может быть! Какая судьба, какая власть может остановить то движение, которое дают миру люди, рожденные для деятельного проявления своих идей. Увижу ли я хотя часть его? Я, жаждущий с детства делиться душой с целым миром.

Быть может, эта жажда душевного раздела родилась во мне вследствие того, что я с колыбели был отлучен от родного крова.

Я, как безродный, взрос в семье чужой,Я сладкого не знал любви привета.

Я родился в то время, когда беспощадно теснили и терзали родную семью, поэтому был надолго отдален от нее, рос среди чужих, стал рано думать и чувствовать и должен был сосредоточиваться, замыкаться сам в себе. Вадим».

Под этим письмом приписал Евгений: