Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

Когда государь император производил в Чугуеве смотр войскам, в то время везли к нему с Кавказа Шамиля. Проезжая село Рогань, принадлежащее Помпею Васильевичу Пассек, он остановился там на почтовой станции. Помпей Васильевич встретил Шамиля и через находившегося переводчика объяснил ему, что он родной брат Диомида Васильевича и желает представиться славному владыке кавказских племен. Шамиль отвечал: «Очень рад видеть брата славного наиба Пассека, и хотя он был мой враг, но я не мог не уважать такого врага, и, быть может, не скоро бы провезли здесь Шамиля, если бы ваш брат не положил тому начало».

В 1845 году был назначен наместником Кавказа граф Михаил Семенович Воронцов. По его прибытии в Тифлис тотчас начались приготовления к походу на Дарго — резиденцию Шамиля. Этим походом думали положить конец его обаянию и могуществу^{20}.

1845 года, 31 мая, армия в двадцать пять тысяч человек, под личным начальством графа, выступила из крепости Внезапной и Евгеньевского укрепления двумя отрядами, из которых одним командовал генерал Пассек. До Дарго было сделано семь переходов. 3 июня отряды соединились и после четырехдневной стоянки, 7-го числа, в четвертом переходе, армия выступила и того же числа дошла до бывшего нашего укрепления Удачное, где и простояла до десятого числа, вблизи горы Анчи-Меер.

Гора эта находилась на нашем левом фланге и при дальнейшем движении вперед могла оставаться у нас во фланге и в тылу. Она занята была множеством горцев и представляла непроходимый амфитеатр природных завалов из скал, гору эту необходимо было взять.

Граф пригласил к себе Диомида Васильевича и спросил его, может ли он взять Анчи-Меер и сколько для этого, по его мнению, потребуется войска.

— Рота, много две, — отвечал Пассек.

— Уверены ли вы в этом?

— Совершенно; только мне надобно для этого охотников из моих полков.

На другое утро, при восходе солнца, гора была взята, и знамя Пассека развевалось на ее вершине. Граф был в восторге и тотчас же донес императору о геройском деле Диомида Васильевича. Монаршая милость за него пришла уже после его смерти[136].

Через расспросы и лазутчиков Пассек знал о положении неприятеля и что к той горе, на известную высоту подъема, есть тайная обходная тропа. По этой тропе, ночью, он повел своих охотников, а чтобы никакой звук не выдал их движения, приказал всем обвязать обувь и оружие. Расщелины и пропасти они одни перепрыгивали, другие переходили, перекинувши доски. Выведя отряд на сказанную высоту, он приказал сделать залп и ударил в штыки. Горцы, находившиеся выше, пораженные неожиданностию, смешались; бывшие ниже пришли в ужас, видя над собою русских, — растерялись и думали только о спасении.

Занятие горы Анчи-Меер открыло нам доступ из Салатавии в Гумбет, а из Гумбета в Андию через высокий перевал Речель, по обрывам глубоких пропастей, дремучим Ичкерийским лесом — в Дарго. Отсюда армия шла двумя колоннами и 10 июня прибыла к урочищу Горол-Даху. В шестом переходе 14-го взяли и перешли Андийские ворота, дошли до Гогатль, Анди и далее. Все время Диомид Васильевич командовал авангардом. В Анди князь Александр Иванович Барятинский шел впереди авангарда, был ранен в ногу и отвезен в Темир-Хан-Шуру. В Гогатль пробыли до 20-го, оттуда был поворот в Ичкерийский лес, за которым крылось Дарго.

В эту экспедицию Диомиду Васильевичу пришлось перенести тяжелое событие. Идя в авангарде по начертанному плану, конечно, верно им понятому, он считал необходимым обеспечить левый фланг, а при повороте на Дарго и тыл армии от горцев, сосредоточившихся при Зонак-Баке в области Технуцал. Это движение сопровождалось значительной потерей нижних чинов, виною которой была неожиданно поднявшаяся метель, выпавший снег выше пояса и такой страшный холод, что люди замерзали. Этому фланговому движению, еще до возвращения Диомида Васильевича из похода, увенчавшегося полным успехом, в глазах графа придали такой характер, как будто бы он, увлекшись преследованием неприятеля, слишком далеко завел свой передовой отряд, который, не имея при себе достаточно продовольствия и внезапно захваченный холодом, понес большие потери и что это же было причиною замедления в доставке провианта — и т. д. Действительная же причина обвинения крылась в неприязненных отношениях к Пассеку одного из влиятельных лиц при графе. Выступая и в эту экспедицию, Пассек открыто осуждал распоряжения главного штаба. Граф эту потерю поставил в вину лично Диомиду Васильевичу.

Не желая играть пассивной роли, Пассек просил графа дать ему отпуск в Петербург; он хотел исполнить давно желанное намерение лично представить императору свой законченный план покорения Кавказа. Граф отказал.

6 июля, не дождавшись транспортов, вступили в грозный, памятный Ичкерийский лес, бывший всегда кладбищем тысячи русских; при вступлении в лес, возле самого графа, был убит из его свиты генерал Фукс. Лес прошли, оставивши в нем до двух тысяч трупов; а выходя из него, увидали Дарго, объятое пламенем, и самого Шамиля с массами горцев на горах, высившихся над долиною, где догорало Дарго.