Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

Ичкерийский лес, состоящий весь из вековых чинар, поросший густым кустарником, представлял сплошную массу поперечных горных спусков и подъемов, с обеих сторон окаймленных пропастями; переход через него был возможен единственно по узкой дороге, доступной для проезда одной арбы. В лесу были наскоро устроены горцами деревянные и каменные завалы. За каждым деревом, кустом, камнем, на деревьях крылись враги.

За пропастями с обеих сторон дороги поставлены были орудия, которыми громили наших перекрестным огнем, нашим же невозможно было держать даже и цепи. Горцы, угадывая цель экспедиции и видя, что наши войска идут без запасов и без достаточного количества артиллерии, не бывши еще в полном сборе, пропустили их через лес, и не действовали с таким ожесточением, как в сухарную экспедицию, хотя и наносили страшные потери, торжествуя, что армия наша, пройдя лесом, очутится в Дарго в безысходном положении.

По выходе из леса наши стали лагерем. Шамиль с неприступных высот начал пускать ядра по лагерю. Граф поручил Пассеку сбить с высот скопища Шамиля — и они были сбиты со всех позиций.

По очищении высот, ввиду полного недостатка во всем и огромной свиты, в числе которой находился и брат императрицы, граф Воронцов собрал военный совет.

Сущность вопроса, предложенного графом на совете, состояла в том: что делать, куда идти? Мнение графа было — запастись достаточным количеством провианта и идти на Герзель-Аул. Большей частию согласовались с графом, различествовали только в избрании пути. Диомид Васильевич высказал мнение следующее: «По всем моим соображениям, — говорил он, — необходимо идти обратно, так как цель достигнута — Дарго взято, но, для того чтобы отвлечь горцев от леса, необходимо сделать сильную диверсию по направлению к Герзель-Аулу и, переменивши фронт, немедленно пройти лес обратно, куда к тому времени, вероятно, будет доставлен и провиант. Сделавши это, мы не только не потеряем все пройденные и завоеванные нами места, так важные по своему значению и своим последствиям, но можем стать на них твердою ногою и навсегда закрепить их за собой…»

На, это граф возразил, что такое движение было бы равносильно отступлению. «В истории войн, веденных великими полководцами, — отвечал графу Диомид Васильевич, — не найдется подтверждения заключению вашего сиятельства, напротив, идя на Герзель-Аул, прямо к нашей границе, и оставляя в руках горцев завоеванные нами местности, мы действительно будем отступать; новый же поход через Ичкерийский лес за артиллерией, боевыми снарядами, провиантом, вьючными лошадьми и проч., которого так жадно желают горцы, не принесет никакой пользы и увенчается только гибелью отряда; дальнейший же поход к Герзель-Аулу, через дикие пустыни, укрепленные, неприступные местности, каким бы путем ни пошли, — бесславно и бесплодно погубит армию, и кампания потеряет всякий смысл. Надобно, граф, знать врага и горную войну», — добавил Пассек. Граф, видимо недовольный высказанным Диомидом Васильевичем, остался при своем убеждении, и для исполнения своего плана нарядил экспедицию, известную под печальным названием «сухарной», и тут же объявил, что авангардным начальником этого отряда назначает генерала Пассека, на что последний громко добавил: «На верную смерть!». Затем, подойдя к графу, просил позволения проститься с войском, и для возможного успеха этой экспедиции убеждал его составить отряд хотя наполовину из опытных боевых кавказских полков. Граф разрешил ему исполнить свое желание, но назначил в отряд всего только две роты кавказцев. Колонною командовал Клюки фон Клюгенау, арьергардом — храбрый, достойный генерал Викторов.

Надобно заметить, что тогда значительную часть сил кавказской армии составлял недавно прибывший 5-й корпус, под начальством генерал-адъютанта Лидерса; весь состав нижних чинов этого корпуса был совершенно нов в боевой кавказской жизни и трудной горной войне. Из этих-то войск корпуса и был составлен отряд. Авангард сломил бешеное сопротивление горцев, брал завал за завалом и шел быстро вперед, за ним двигалась колонна, арьергард же при вступлении в лес был отчаянно, с страшным гиком атакован горцами в шашки, штыки у наших не были примкнуты к ружьям. Викторов, не знакомый с характером горной войны, был смертельно ранен и велел себя бросить, — арьергард почти весь на глазах наших был истреблен; на место его был послан новый.

Когда горцы увидали, что им нельзя удержать отряда и выморить в этот раз армию голодом, тогда они, уже без особых потерь для нас, пропустили отряд, рассчитывая на гибель его при обратном движении.

Отряд сухарной экспедиции, предполагая по выходе из леса найти транспорт на месте, рассчитывал забрать все необходимое и быстро возвратиться в Дарго. Расчет был — не дать времени горцам собраться в лесу еще в большем количестве и укрепиться в нем. К несчастью, отряд, выйдя из леса, должен был ожидать прибытия транспорта. Прибыла только часть его, когда же прибудет остальной транспорт — оставалось в неизвестности.