Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

Горцы как нельзя лучше воспользовались этим промедлением; они прибывали целыми массами и устраивали в лесу завалы и засеки. Срубая огромные чинары, они сваливали их поперек дороги и укрывали ветками; сносили груды камней, строили каменные завалы и также укрывали ветками. Всех каменных и деревянных завалов было двадцать, расположенных вдоль по дороге, на расстоянии двух верст, в самой густоте леса, начиная две с половиною версты от Дарго. Диомид Васильевич, узнав от лазутчиков о положении леса и по увеличивавшемуся шуму и гулу в лесу заключив о степени угрожавшей опасности отряду на возвратном пути, предложил генералу Клюгенау отправить в главную квартиру двух охотников с тем, чтобы просить немедленно выслать им навстречу два батальона, как только они скинутся и сделают залп. Этим маневром он рассчитывал отвлечь силы неприятеля от отряда и дать им возможность ударить в тыл завалам. Два юнкера взялись это исполнить, и исполнили, но, вероятно, опоздали. Высланные из Дарго батальоны вступили в лес, когда уже не могли принести никакой пользы; вслед за авангардом, остатки колонны и арьергарда в беспорядке спасались из леса.

Вьючные лошади, особенно гвардейских офицеров, часто с предметами комфорта и роскоши, были для горцев лакомыми предметами наживы. В эту экспедицию их было особенное обилие. Диомид Васильевич настаивал их оставить, но Клюгенау не согласился, ссылаясь на приказание графа. «Если так, — сказал Пассек, — то имейте в виду, что вьюки все-таки достанутся горцам, и достанутся как трофеи».

— Да мы-то не будем виноваты, — отвечал Клюгенау.

Осыпав лес картечью, отряд 11 июля вступил в него. Меткие пули горцев градом посыпались на наших; офицеров выбивали на выбор. Отряд, не видя неприятеля, все больше и больше редел. Русские падали массами, слышались только стоны раненых и умирающих, и повсюду царствовала смерть. Не бывавшие в делах нижние чины дрогнули от ужаса.

Авангард каждый шаг брал с боя и шел вперед. Напрасно набрасывают тень на Диомида Васильевича, говоря, что движение колонны замедлялось тем, что он не приказывал разбрасывать завалов. Напротив, всякий раз, как только он брал каменный завал, его разбрасывали, но горцы сейчас же по проходе его сооружали. Вырубать же наваленные чинары было нечем. Очевидно, генералу Клюгенау вместо этой гибельной операции следовало уничтожить и бросить все, что затрудняло движение колонны. Кроме того, завалы начинались с половины леса, а колонна была расстроена еще до подхода к ним. На колонну налегли всей тяжестью главные массы неприятеля. Из пропастей и ущелий они бросились в шашки отбивать вьюки, забирали все, что только было можно, и скатывали в пропасти, офицеров недоставало для командования, унтер-офицеры принимали начальство над остатками рот. Генерал Клюгенау пришел в смущение и послал за Диомидом Васильевичем. Пассек сдал командование Беклемишеву и немедленно прискакал к колонне. Она была в полном расстройстве. Он помог генералу Клюгенау восстановить в ней порядок и двинулся с колонною вперед. Ему приводилось составлять передовые шеренги из боевых солдат, чтобы одушевлять не бывших в сражении. Сам он шел спиной вперед, обращаясь лицом к солдатам и ободряя их словами. Говорят, на нем были прострелены во многих местах полы сюртука и фуражка. Заметивши, что силы неприятеля увеличиваются и начинают переходить в наступление, он заключил, что горцы, сопротивлявшиеся авангарду и преследовавшие его, стягиваются против колонны, и немедленно послал своего адъютанта задержать авангард, слишком опередивший колонну. Адъютант был убит. Он послал с тем же приказанием состоявшего при нем юнкера. Юнкер упал простреленный в ногу. Тогда Диомид Васильевич, видя, что авангард выбирается на гору, надеясь на свой голос, пробежал несколько шагов и, весь подавшись вперед, сложив руку в трубу, крикнул: «Авангард, стой!» В это мгновенье из кустов выскочил горец и выстрелил ему в упор в спину — навылет. Пуля вышла с левой стороны груди, он был еще жив, несколько линейных казаков бросилось поднять его[137]^{21}.

Диомид Васильевич всегда имел при себе линейных казаков, — по казакам горцы догадались, кто пал, по всему лесу раздался торжествующий крик, и пули посыпались на него. Линейцы свернули его тело в лубки, положили на лошадь и привязали к ней. Горцы бросились в шашки, отбили тело, пронизали кинжалами, стащили в пропасть, отсекли голову и представили ее Шамилю. Шамиль велел провезти ее по всем окрестным аулам и объявить, что уже нет этого страшного наиба.

Остатки отряда прибыли в полном расстройстве в Дарго, с ничтожным количеством провианта.