Избранные сочинения

Я помню, что Хемницер не отпускал ни единой басни своей в мир, не прося о пропуске оной Николая Александровича, который или снабжал таковым проезжую или отказывал в оном. Я помню, когда прекрасная ода “Фелица”, будучи почти первая у нас в России одета легко, заманчиво, приятно и богато, привезена была автором к г-ну Львову на суд с тем, чтобы он чудесною силою вкуса изящное забавное отделил от неприятного смешного, и как сей гений располагал нарядами красавицы с тою единственною целью, чтобы воображение читателя тайно дополняло те прелести, которые определял вкус поставить в полусвете.

При таких редких способностях любезность его, по счастию, нашла ему и благотворителей, в кругу которых привлекал он общее на себя внимание. Каждый из них как бы торопился выводить в свет молодого гения, разными чудесами их пленившего. Из первых благотворителей его был ближайший родственник г-на Львова, почтенный летами и заслугами, известный действительный тайный советник Михайло Федорович Соймонов, который приютил его к себе как сына и брал в чужие края с собою. По возвращении его переведен он был в коллегию иностранных дел, и тут не менее г-на Соймонова известный муж, дарованиями украшенный и в службе высокими чинами отличный, коллегии иностранных дел член Петр Васильевич Бакунин, а потом князь Александр Андреевич Безбородко соделались опорами его благосостояния. Надобно признаться, что в тогдашнее время начальники имели общее какое-то правило отыскивать людей и изготовлять их на службу. Молодые люди способностей отличных пользовались обыкновенно отличным вниманием начальника, который по тогдашнему обычаю отечески поступал с ними — отечески учил, отечески наказывал и награждал. В непродолжительном времени г-н Львов сделался у Петра Васильевича домашним человеком. Сей почтенный муж занимался даже его поведением, его упражнениями. Однажды дав ему читать известную поэму Делиля о садах, любопытен он был видеть, как прекрасная сия поэзия подействует на ученика его. Чрез день или два г-н Львов возвращает ему книгу и благодарит за знакомство с Делилем; не верилось Петру Васильевичу, что он прочел книжку так скоро! Но когда молодой Львов в убеждение благотворителя своего лучшие стихи начал говорить наизусть, начальник благодарил его, пошел в свою библиотеку и вынес ему новое чтение.

Во время служения его по дипломатической части неоднократно посылан он был в чужие края. Он был и в Германии, и во Франции, и в Италии, и в Гишпании, везде все видел, замечал, записывал, рисовал и, где только мог и имел время, везде собирал изящность, рассыпанную в наружных предметах. Будучи в непрестанном, можно сказать, движении, не уронил он, однако, и тех упражнений, которые обыкновенно требуют сидячей жизни, он читал много, даже и в дороге. Я многие видел книги, в пути им прочтенные и по местам замечанные.

Чрез несколько времени по привязанности его к князю Безбородке перешел он служить в С.-Петербургский почтамт, где князь был главным начальником, и был у него при особых поручениях, которыми нередко удостаивала его покойная императрица Екатерина.

В доказательство замечания, мною сделанного касательно отеческого поведения начальников с их подчиненными, по которому самые обязанности службы более сердечным побуждением украшались, нежели единою строгою подчиненностью и страхом исторгаемы были, я не могу не объяснить, как г-н Львов сделался известным покойной императрице.