Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

О дальнейшем ходе работы по исправлению «Нового Летописца» ничего не известно. Скорее всего, замысел Петра по составлению новой российской истории «по чину историчному», как и замысел его брата 1670‑х годов, остался нереализованным. И этому вряд ли стоит удивляться: условия для появления «ученого» историописания сложились в России только столетие спустя.

<emphasis>Начало «научной» истории</emphasis>

Рассказ о всемирной истории «по чину историчному», ее «западоцентричная» картина и типографский способ тиражирования текста сделали скромный учебник Копиевского заметным событием в истории исторического знания в России. Он положил начало знакомству массового российского читателя с картиной прошлого человечества западноевропейских авторов и «научным» способом ее изложения185. Впоследствии это знакомство продолжилось выходом в 1718 и 1723 годах в Санкт-Петербурге «Введения в гисторию европеискую» Самуэля Пуфендорфа186. Затем изданием в Москве сокращенного перевода исторического сочинения кардинала Цезаря Барония, получившего русское название «Деяния церковные и гражданские»187. А еще спустя несколько лет изданным в Санкт-Петербурге обзором всемирной истории немецкого протестантского писателя Вильгельма Стратемана «Феатрон, или Позор исторический»188. Все три книги, написанные «по чину историчному» и представлявшие русским людям западоцентричную картину прошлого человечества, были переведены и изданы общим тиражом по меньшей мере в пять тысяч экземпляров. Оценивая влияние этого потока новой литературы на представления русского читателя о всемирной истории, нельзя забывать, что, в отличие от неустойчивых по содержанию рукописных хронографов, каждое из этих печатных изданий в точности воспроизводило одинаковый текст.

Еще через несколько десятилетий в результате деятельности профессоров и переводчиков сначала Петербургской академии наук, а затем и Московского университета в истории исторического знания в России произошел новый поворот, в результате которого представления европейцев о всемирной истории приобрели статус научных189. А к концу XVIII столетия эти представления стали для образованных российских читателей уже не только привычными, но и естественными190. Что же касается восточноцентричной картины всемирной истории, запечатленной в хронографах «по обычаю летописцев», то их интерес к ней окончательно пропал. В новой России этот старый жанр исторических компиляций оказался навсегда забытым – за ненадобностью.

<strong>Читатели</strong>

Теперь пора спросить: а что нам известно о распространении и бытовании «Введения краткого» после его выхода из Амстердамской типографии Тессинга? Какими путями оно попадало к читателям? Много ли этих читателей было? К каким слоям общества они принадлежали? Известны ли их имена? Можно ли судить о востребованности у них этой книги по количеству ее экземпляров, дошедших до нас? Третья часть главы состоит из поиска ответов на эти вопросы.

Начну с поступления ее в Россию. Вместе с другими книгами, изданными в типографии Тессинга, история Копиевского была доставлена по морю в Архангельск, а оттуда в Москву и другие российские города, где распространялась «повольною торговлей». Уже в первые месяцы после выхода из печати она поступила к царю и в Посольский приказ. По-видимому, одновременно «Введение краткое» оказалось и в другом казенном учреждении – Московском печатном дворе, имевшем собственную библиотеку. Вместе с другими амстердамскими изданиями оно попало также в книжные собрания лиц, близких ко двору: Д. М. Голицына и митрополита Иова. Мы знаем еще, что как минимум по одному экземпляру книги было вскоре приобретено неустановленными лицами в Киеве и Ярославле191.

Трудно сказать, дошло ли «Введение» до первых российских учебных заведений192. Можно лишь предположить, что им пользовались в школе Феофана Прокоповича – единственной в России начала XVIII века, где история была включена в учебную программу193. Скорее всего, большинством его читателей были люди, выучившиеся грамоте в семье или доме священника и читавшие «ученые» книги для самообразования. Кто были эти люди? Когда и как к ним попала всемирная история Копиевского? Чем она их привлекла? Обстоятельные ответы на эти вопросы могло бы дать тщательное изучение записей на сохранившихся ее экземплярах. Пока же придется строить предположения на основе всего нескольких примеров.

<emphasis>1723 год</emphasis>

Начну с записи на последней странице экземпляра «Введения» из Отдела рукописей и старопечатных книг Государственного исторического музея. В ней рассказывается о покупке этой книги одним из тверских посадских: