Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Трудно сказать однозначно, в какой мере обзор всемирной истории Копиевского был востребован «славянороссийскими читателями». Можно лишь осторожно утверждать, что он был им известен и пользовался у них спросом. Как уже было сказано в первой главе, мне удалось установить наличие двенадцати его экземпляров в российских книжных собраниях, что не так уж мало для изданий рубежа XVII–XVIII веков. Не вызывает сомнений, что, наряду с другими амстердамскими изданиями, какое-то количество экземпляров этой книги будет еще обнаружено, причем не только в России, но и за рубежом.

Что могут сказать эти цифры о размере ее читательской аудитории? Ясно, что по своим масштабам она не была сравнимой с аудиторией многих изданий Московского Печатного двора. Хотя мы знаем, что исторические сочинения пользовались в России особым спросом и нередко переписывались с печатных изданий, распространялись наравне с ними. Самое показательное подтверждение этого – сотни рукописей «Синопсиса» Гизеля, «списанных» русскими людьми несмотря на то, что его текст на протяжении XVIII века многократно переиздавался массовыми тиражами в Москве и Санкт-Петербурге222.

Более определенные выводы можно сделать в отношении круга читателей «Введения краткого». Владельческие записи XVIII века на его экземплярах, а также сведения о поступлении в книжные собрания свидетельствуют о том, что его читали не только в обеих столицах, но и в глухой провинции. Причем среди его читателей были люди разных сословий и социальных групп – начиная с пустозерского копииста, тверского «ларешного», санкт-петербургского подьячего, провинциальной дворянки и заканчивая царем, его ближайшим окружением и высшим духовенством. Здесь нельзя не заметить, что в отдельных случаях путь этой книги к ее читателям был на удивление долгим. Авдотья Ивановна, как мы видели, получила ее от неизвестного владельца «библиотеки» только через сорок с лишним лет после выхода из типографии Тессинга, а священник Покшенского прихода Николай Кудрявин восхищался ее «мудростью» еще через сто с лишним лет после этого.

Размышляя о не/востребованности учебника всемирной истории Копиевского в России, нельзя обойти стороной его содержательную новизну для читателя, заключавшуюся как в представленной в ней картине мировой истории, так и в построении материала. Вместо привычного для него «восточноцентричного» летописного свода книга содержала «западоцентричный» рассказ о прошлом человечества, построенный в соответствии с обычаями европейской историографии раннего Нового времени. Впрочем, это несоответствие содержания книги «горизонту ожиданий» русских людей, судя по всему, их не смущало. Мы знаем, что ее читали и, очевидно, в той или иной мере принимали в ней сказанное люди очень разные: составители редакции Латухинской Степенной книги, подьячий, «ларешный», провинциальная дворянка, архимандрит, сельский священник и, несомненно, немало других, о которых нам ничего неизвестно.

<strong>Глава 3</strong> <strong>Перенос-перевод-локализация знаний</strong>

…Я безделицы никогда не пишу, и на всю вселенную не постыжуся вовеки, Божиею милостию, трудов моих.

Илья Копиевский Ф. А. Головину223

Не вызывает сомнений, что задумывая амстердамский издательский проект, Петр прекрасно осознавал исключительную роль книги в процессе переноса европейских научных знаний в Россию. Однако он вряд ли представлял себе те многочисленные трудности, которые встретил главный исполнитель его воли Илья Копиевский. Эти трудности состояли не только в преодолении языковых и культурных различий между исходными текстами европейских ученых и «горизонтом ожиданий» их конечных потребителей, но и в необходимости передать на «славянороссийском» языке иноязычные термины и понятия, многие из которых в нем отсутствовали в качестве устойчивых лексем и фразеологических единиц. О некоторых стратегиях и конкретных способах, с помощью которых Копиевский представлял читателям знания европейцев по всемирной истории, говорилось в предыдущей главе. Здесь же речь пойдет преимущественно о точных и естественных науках, занимавших главное место в издательской программе Петра. Разнообразие «наук и художеств», которые эта программа включала, безусловно, серьезно усложняло задачу Копиевского, явно не обладавшего энциклопедическими познаниями. К тому же в Амстердаме, как уже было отмечено, ему не были доступны русские переводы иностранной «ученой» литературы, сделанные его предшественниками. Каким образом он справлялся с поставленной перед ним задачей и к каким результатам пришел?

<strong>Задачи, возможности и трудности Копиевского</strong>

<emphasis>Задачи</emphasis>