Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Мы знаем, что главная задача Копиевского как автора-составителя-переводчика учебных книг состояла в том, чтобы доходчиво донести до русских читателей научные знания европейцев. Что касается содержавшихся в этих книгах «художеств», а также выбора сочинений для перевода, то конкретные указания на этот счет он в некоторых случаях получал непосредственно от Петра и президента Посольских дел Ф. А. Головина.

Так, в записке Петру 1699 года Копиевский просит царя подтвердить прежде данный ему наказ о составлении «Книги политычной» и приводит уже подготовленный им подробный план ее содержания224. Из нескольких других документов мы узнаем, что «Книгу учащую Морского Плавания» Копиевский перевел по прямому распоряжению Головина. Из них же следует, что первая версия перевода того не удовлетворила, и Копиевскому пришлось переводить ее повторно225. Еще один сохранившийся документ свидетельствует, что Головин был первым читателем рукописи «Краткого собрания Льва миротворца»226.

Впрочем, у Копиевского, судя по всему, было достаточно свободы в определении тематики своих книг – как издававшихся в типографии Тессинга, так и в созданной им позднее вместе с де Ионгом. Его челобитная Головину от декабря 1697 года указывает на то, что помимо порученного ему перевода Деграфа к этому времени он составил также «Грамматыку латинскую и рускую вкупе», изданную им позднее под названием «Latina grammatica in usum scholarum»227. О более-менее широкой самостоятельности Копиевского в выборе тематики своих изданий свидетельствуют и опубликованные им три списка книг, над которыми он работал (или только собирался начать работать) с 1698 по 1701 год. В них мы встречаем названия сочинений, которые едва ли были актуальны для просветительского проекта Петра, в частности переводы и сборники трудов религиозного содержания228.

<emphasis>Возможности</emphasis>

Копиевского вряд ли можно было назвать человеком ученым, во всяком случае, по европейским стандартам. Он, правда, получил неплохое образование в основанной Янушем Радзивиллом Слуцкой кальвинистской гимназии – старейшей школе на территории современной Беларуси. По окончании гимназии он несколько лет проработал в ней учителем, а затем, после сдачи пасторского экзамена и рукоположения в священнический сан, приступил к служению в общинах радзивилловских владений (об этом и других эпизодах биографии Копиевского будет подробно сказано в следующей главе). Перебравшись в Голландию, где, по его словам, он также исполнял обязанности кальвинистского пастора, к его познаниям в иностранных языках и богословии явно добавились новые, хотя никаких сведений о том, что он учился здесь в университете или где-либо еще, историками не обнаружено.

Пожалуй, главным достоинством Копиевского как транслятора европейских научных знаний в Россию было его владение языками: западнорусским, церковнославянским, латынью, голландским и польским (а также в какой-то мере немецким и древнегреческим). Помимо них, он бегло говорил и писал на «московском» языке, который был особенно важен при составлении и переводе учебных пособий. Степень владения Копиевским русским современные исследователи, правда, оценивают по-разному. Они лишь единодушны в том, что отдельные фразы и обороты речи в его книгах зачастую следуют грамматическим и стилистическим нормам церковнославянского языка. Что касается латыни, то высокий уровень владения ею Копиевского не вызывает никаких сомнений: с латинского сделаны почти все его переводы (единственное исключение – переведенное с голландского пособие по мореплаванию Деграфа). К тому же на латыни он вел переписку с европейскими учеными, в частности Генрихом Лудольфом, Августом Франке и членами Королевского Прусского научного общества.

В отношении его знаний немецкого имеющиеся сведения разнятся. С одной стороны, Копиевский, как мы знаем, был составителем русско-латинско-немецкого словаря. С другой – известно письмо Петру Якова Брюса с утверждением, что тот владеет немецким недостаточно и что ему лучше поручить перевод исторических сочинений с польского229. Хотя позднее ведавший посольскими делами Г. И. Головкин ссылался на волеизъявление Петра о переводе им «Введения в европейскую историю» Самуэля Пуфендорфа с латинского или немецкого. Головкин также распорядился подготовить соответствующий указ о его зачислении в должность «для переводу книг с иностранных языков (которых он умеет, а именно Латинскаго, Немецкаго и Голанскаго) на руской»230.