Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Если говорить только о содержании учебников, то главная трудность Копиевского состояла, по-видимому, в отсутствии в русском языке устойчивых эквивалентов терминов, общепринятых в европейской научной литературе. Рукописные переводы некоторых трудов европейских ученых, конечно, имели хождение в России XVII века, однако они были недоступны в Амстердаме. К тому же эти переводы по своей тематике не соответствовали запросам Петра, поскольку почти не включали сочинения современных европейских авторов (см. о репертуаре переводной рукописной книги дальше). Но даже если бы в распоряжении Копиевского и имелась более-менее полная их библиотека, это вряд ли принципиально облегчило бы его положение. Дело в том, что перевод научной лексики в рукописных книгах был мало упорядочен, и одно и то же слово (в большинстве случаев латинское) могло быть представлено на русском языке по-разному. Так что при отсутствии устойчивых русских аналогов иноязычных научных терминов, не зная о тех, которые уже имелись в рукописных переводах, Копиевский нередко изобретал эти аналоги сам, то есть создавал свой собственный вариант русского языка науки240.

<emphasis>Еще раз о «горизонте ожиданий» читателей амстердамских учебников</emphasis>

Что было известно о европейских науках тем русским людям, которым Копиевский адресовал свои книги? Понятно, что на этот вопрос здесь может быть дан только самый общий и поверхностный ответ, однако без поиска хотя бы такого дальше не обойтись. И начать его нужно с вывода современных исследователей об ошибочности ранее общепринятого мнения о нераспространенности и невостребованности на Руси европейских научных знаний (особенно математических и естественно-научных)241. В российском обществе постоянно требовалось использование знаний из разных наук: арифметика была необходима при проведении финансовых расчетов; геометрия – при измерении земельных наделов; физика – в градостроительстве и военном деле, а все они вместе – при решении многоразличных задач государственного управления. В XVII веке в подавляющем большинстве случаев эти знания содержались в рукописных сборниках смешанного содержания242.

Помимо этих сборников, русским книжникам конца XVII века были доступны и другие, включавшие разнообразные знания по истории, географии, медицине, военному делу, астрономии, астрологии. В большинстве случаев они содержались в переводах разнообразных польско-латинских и немецких сочинений243. По мнению А. И. Соболевского, из всех наук в Москве XVII столетия читатели чаще всего интересовались тремя (в порядке убывания): географией, историей и медициной. Но русским читателям были известны и переводные сочинения по коневодству и выездке, сельскому хозяйству, риторике. В допетровской Руси имели также хождение несколько иностранных словарей, перевод поваренной книги и одного-двух сочинения по охоте с собаками244. Однако того, что можно назвать научной классикой раннего Нового времени, среди русских переводов почти не было: по одному труду из геометрии, астрономии и зоологии. Правда, в XVII веке на русском языке появились труды знаменитых средневековых философов, содержавшие помимо прочих и научные знания: Альберта Великого, Раймонда Луллия и Иоанна Скота Эриугены245. Большинство переводов в это время делалось с латинского, польского, немецкого и голландского (в конце столетия) чаще всего свободно владевшими как минимум латинским и польским языками выходцами из Юго-Западной Руси, служившими в Посольском приказе.

К этим наблюдениям А. И. Соболевского нужно добавить, что большинству московитов XVII века были хорошо известны повсеместно использовавшиеся в образовательных целях азбуковники, включавшие элементарные сведения о разных науках. Кроме того, популярным видом сочинений по практической медицине в самых разных слоях российского общества в XVII веке были травники и лечебники246. Высшим должностным лицам государства, приказным людям и церковным иерархам в это время были также доступны полные редакции переводов космографий и атласов, включавшие обстоятельные знания по географии, астрономии и истории247. Что касается полной редакции знаменитой «Космографии» Меркатора, то ее читателями в петровское время были по большей части москвичи – «как близкие ко двору, так и отдаленные от него: думные люди Л. К. Нарышкин, А. С. и А. А. Матвеевы, кн. Щербатовы, боярин М. П. Головин, стольники Кологривовы, Татищев, дворянин И. Е. Власов, подьячие А. Чистой Иванов, Л. Львов, посадские люди Гр. Талицкий и И. Короткий, из духовенства – протопоп Андрей Постников, дьякон Федор»248. На Русском Севере (Соловки, Холмогоры, Архангельск) в основном имела хождение ее краткая редакция249. Кроме того, разного рода космографии и атласы находились в Посольском приказе и библиотеках Троице-Сергиева, Соловецкого и Новоиерусалимского монастырей, а иногда попадали даже и в провинциальные города250.