Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Здесь следует еще раз напомнить, что все эти сочинения, транслировавшие в Россию европейские научные знания, были рукописными. Это означало, что их переводы делались по специальным заказам и затем копировались переписчиками, причем число изготовленных ими копий в силу разных обстоятельств сильно различалось. Известно немало случаев, когда они были доступны лишь очень узкому кругу – царю, его семье и их ближайшему окружению. Что касается печатных изданий, доступных в России, то почти все они имели религиозное содержание (включая буквари, предназначавшиеся главным образом для обучения чтению богослужебных книг). Исключения здесь составляли два упоминавшиеся раньше издания Московского печатного двора, вышедшие при Алексее Михайловиче: быстро разошедшийся свод законов Русского царства и, напротив, оставшийся почти невостребованным перевод руководства по военному делу Иоганна Вальхаузена. Единственное доступное в Московии светское издание Юго-Западной Руси – также упоминавшийся знаменитый исторический обзор Иннокентия Гизеля, впервые напечатанный в 1674 году в типографии Киево-Печерской лавры и до начала XVIII века переиздававшийся там как минимум дважды. Таким образом, за всю историю русского книгопечатания, кроме книги Вальхаузена, читатели Московской Руси не видели ни одной научной книги, «тиснутой» в типографии. При Петре положение дел с репертуаром печатных книг изменилась радикально. За время его правления, по подсчетам В. В. Данилевского, книг научно-технического содержания было издано около шестисот251. И учебники Копиевского стояли в этом длинном ряду первыми.

<strong>Основные стратегии</strong>

Очевидно, что в этой ситуации переложение Копиевским на «российский диалект» европейских научных знаний было делом очень непростым. Ему приходилось не только искать русские эквиваленты иностранных ученых слов, принимать решения относительно лексико-грамматических и стилистических норм, но и самостоятельно истолковывать смыслы иноязычных терминов и понятий в процессе переноса их в иноязычную среду. Больше того, чтобы сочинения европейцев были не только поняты его читателями, но и приняты ими, ему нужно было активно вмешиваться в содержание исходных текстов: сокращать, включать добавления от себя и даже видоизменять их содержание. То есть, создавая русские учебные книги, Копиевский выступал не только – и даже не столько – как переводчик в современном смысле слова, сколько как толкователь, компилятор, редактор и автор, причем эти роли в его книгах часто невозможно разделить. И объясняется это не только переводческими традициями того времени. Главная задача Копиевского состояла в том, чтобы европейские знания соответствовали «горизонту ожиданий» российских читателей помимо научного еще и в общекультурном смысле. Или, если употребить используемое в этом исследовании в качестве рабочего инструмента понятие, их следовало «локализовать».

<emphasis>Расположение читателей</emphasis>

Как человек, выросший в мультикультурном и мультиконфессиональном Великом княжестве Литовском и имевший опыт жизни в Московии, Копиевский не мог не понимать, что составленные и изданные им книги могут быть встречены многими их читателями настороженно или даже враждебно. Тем более что, как значилось на титульных листах, они печатались не в Москве и даже не в Киеве, а в каком-то мало кому известном «Амстеродаме». По-видимому, еще лучше он понимал, что они должны были быть благосклонно приняты также и их главными заказчиками: Петром I и Федором Головиным.

В этой ситуации, чтобы добиться расположения и тех и других, он начинает свои книги с увещеваний о том, что они «правильны» по содержанию, то есть безупречны с вероисповедной точки зрения. Настойчивые повторения этих увещеваний обычно содержатся в их введениях, названия которых повторяют традиционные формулы предисловий богослужебных книг Московского печатного двора: «Читателю благочестивому и благоразумному в Господе радоватися, здравствовати и умудрятися», «Читателю благочестивому в Боге радоватися и здравствовати», «Читателю благочестивому и благоразумному в Господе радоватися, здравствовати же и умудрятися» и т. д.252

Одновременно Копиевский на разные лады повторяет, что обращается он именно к православному читателю. Почему-то особенно настойчиво – в предисловии к пособию по мореплаванию Дегафа: «Сие же известно ти буди, православный читателю…», «Веждь о сем, всяк православный читателю…», «Благоизволишь ли, православный читателю…», «Благоизволит ли, православный читателю, вникнуть в сию книгу: обрящеши в ней пречудныя дела Божия…», «Веждь же о сем, всякий православный читателю, яко сия книга полезна есть к обучению и желаемому благоискусству…»253. Другим приемом, который использовал Копиевский для расположения читателей, было прославление «славянороссийского народа» – об этом уже говорилось раньше на примере учебника всемирной истории.

<emphasis>Сокращение</emphasis>