Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Геркулевым убо дерзновением восприях сие дело во имя Господне и запотихся [= вогнал себя в пот] воистинно не без тщеты иных дел совершения и имения моего. Своими денгами сооружих типографию на печатование сомою точию грамматыки и во едином месяцы избыточным тщанием, помощию же Божиею, сицевое дело, имуще последними караванами послати, соверших. И тако яве есть всем премудрым, всяк удобее узрит, колико аз понесл трудов в совершении сицева дела: не поразит мя жестоким каменем зависть. Умолчю же ныне о неразумивих типографах, которих учити нужда бысть мне самому, и их ради неумелости во мнозе прегорчих душу мою, и во мнозе оттщетихся [= понес урон]. Обаче же легко бысть, егда благо подвизается тягота378.

Привилегию на продажу «Латинской грамматики» в Голландии и Вестфалии Копиевский получил 17 сентября 1700 года от правительства Республики Соединенных провинций379. Однако не вызывает сомнений, что он рассчитывал на распространение ее в России, чему мешала монополия на ввоз в страну книг славянской печати, выданная Петром на 15 лет Тессингу. Чтобы обойти это препятствие, 4 августа 1700 года от имени де Ионга Копиевский составляет челобитную Петру с просьбой разрешить продажу в «великороссийском государстве» книг «латинския с русским толкованием»380. Судя по тому, что тираж «Латинской грамматики» вскоре попал в Россию, эта просьба Копиевского/де Ионга была удовлетворена. На это указывают и процитированные выше слова Копиевского о том, что ему удалось организовать отправку книги в Россию «последними караванами» (очевидно, перед окончанием навигации)381. На том же основании привилегию Тессинга могла обойти и другая книга Копиевского – панегирик на взятие Азова, написанный «стихами поетыцкими»382. Как и Латинская грамматика, она имела второй заголовок «Gloria triumphorum & trophaeorum» и была двуязычной (хотя русский текст в ней, безусловно доминировал). Здесь уместно добавить, что вряд ли компаньоны рассчитывали на коммерческий успех от продаж этого издания. Скорее, они преследовали иную цель: получить указ Петра, разрешающий распространять в России изданные ими книги. И очень похоже, что вскоре они такого разрешения добились – скорее всего, в устной форме. Во всяком случае, в предисловии к «Книге учащей морского плавания» – третьей, изданной при участии де Ионга, Копиевский заявляет, что вышла она по распоряжению Петра: «…дан мне был указ Великаго Государя на печатование сея книги»383. Дальше он снова сетует на трудности его трудов в новой типографии и признается, что они были настолько изнурительны, что стоили ему душевного расстройства: «избыточных ради трудов преогорчих душу мою, сам един труждаяся и в строении книг, и в друкарне, обучая мастеров в сицевом деле»384.

<emphasis>Разрыв отношений и судебный процесс</emphasis>

На «Книге учащей морского плавания» сотрудничество Копиевского с де Ионгом и прервалось. Вскоре после того как она была напечатана, между ними возник спор, завершившийся в 1702 году судебным разбирательством, инициированным де Ионгом.

О сути конфликта между партнерами можно получить представление из челобитной де Ионга Петру от июля 1703 года, где купец жалуется, что был ограблен «обманщиком Ильей Копиевским». Грабеж же, по его словам, заключался в том, что из изданной за его счет «Книги учащей морского плавания» тот изъял «четыре листа или 32 страницы с фигурами» и скрылся с ними за границей («держится ныне в Польше или в Пруссах»)385. После этого де Ионг сетует царю, что книги, в издание которых им были вложены собственные средства, продаются в России плохо: «Я печатанием книг и похвальных виршей к пользе вашего царскаго величества много убытку имею, понеже купцов и охотников в землях вашего царскаго величества зело мало»386.