Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Любопытно, что Копиевский предпринял попытку публично объявить о своей главной роли в создании новой «друкарни» уже в самом начале сотрудничества с купцом. В библиотеке Амстердамского университета хранится экземпляр «Введения краткого во всякую историю», первой книги, вышедшей в типографии Тессинга. Титульный лист этого экземпляра отличается от остальных мне известных последней строкой. После названия типографии («в друкарни Ивана Андреева Тесинга») здесь следует приписка: «Юже созда Elias Федоров Копиевский». Как это понимать? Судя по всему, Копиевский первоначально напечатал какое-то количество экземпляров книги именно с таким титульным листом, чем вызвал протест Тессинга. После этого между обоими возникли препирательства, в результате которых Копиевскому пришлось уступить купцу. Он распорядился затереть на медной пластине (титульный лист книги был выгравирован) свою приписку и напечатать основную часть тиража с исправленным титульным листом. Вполне вероятно, что похожий конфликт Копиевского с Тессингом произошел и при издании обоих «номенкляторов»370. В этом случае титульные листы исправлены не были, и обе книги пришлось продавать в России без них. Любопытно также, что оба «номенклятора» лишены предисловий, неизменно присутствующих в других изданиях Копиевского. Может быть, их содержание тоже не устроило Тессинга?

<emphasis>Издатель, автор, переводчик, первопроходец</emphasis>

Хотя большинство книг Копиевского, вышедших в типографии Тессинга, содержало всего по нескольку десятков страниц, огромный объем проделанной им за считанные месяцы работы не может не удивить. За это время он составил, перевел и опубликовал целую серию учебных пособий: по истории, арифметике, астрономии, военному делу, два трехъязычных словаря и в добавление к этому еще басни Эзопа с параллельным латинским текстом.

Очевидно, что эта работа далась ему нелегко, причем по самым разным причинам. Можно предположить, что главными среди них были не пробелы в образовании или недостаток литературных способностей, а условия работы, особенно отсутствие квалифицированных помощников и постоянные конфликты с Тессингом. Нужно также не забывать, что, выступая посредником между двумя лингвокультурными традициями, Копиевскому приходилось предпринимать немалые интеллектуальные усилия, о которых подробно говорилось в предыдущей главе. В отсутствие в Амстердаме русских рукописных книг, из которых он мог бы почерпнуть научную терминологию соответствующей тематики, он оказался в положении первопроходца, вынужденного рассчитывать почти исключительно на собственные силы371.

Впрочем, сам Копиевский все свои трудности по изданию русских книг относил исключительно на чужой счет. Как правило, он связывал их с препятствиями, чинимыми Тессингом и организацией работы в его типографии. Причем в последнем случае особенно часто жаловался на несовершенные шрифты и отсутствие умелых наборщиков со знанием языка: «…литеры еще не исправные суть, и печатники в деле, яко не умеющии языка славянороссийскаго»372.

К сказанному можно добавить, что мнение о недостаточном знании Копиевским русского языка, не раз высказывавшееся исследователями раньше, при внимательном знакомстве с текстами его книг, а также челобитных Петру и Головину явно требует пересмотра. Эти тексты свидетельствуют, скорее, как раз об обратном373. «Славянороссийский диалект» Копиевского, действительно, содержит немало украинизмов, полонизмов и галлицизмов, однако такое смешение было естественным для языка Московской Руси конца XVII – начала XVIII века374.

<strong>Сотрудничество с де Ионгом</strong>

<emphasis>Три книги</emphasis>

Летом 1700 года Копиевский окончательно прекращает отношения с Тессингом и для продолжения издания книг, обещанных им Петру, создает новую типографию375. Теперь при финансовом участии другого амстердамского купца, Яна де Ионга, так же как и Тессинг торговавшего в России и знакомого с Петром лично376.

Первой из новой «друкарни» выходит двуязычная латинская грамматика, специально адресованная русскому читателю377. В предисловии к ней Копиевский традиционно сетует на затраченные им непомерные усилия в процессе ее издания, на понесенные финансовые издержки и на отсутствие в его распоряжении знающих славянский язык наборщиков. И добавляет, что все эти трудности довели его даже до душевного расстройства. На русском (текст предисловия дается сначала на латыни) эти его сетования звучат особенно выразительно: