Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Никому же трудов моих не дам, потому что я безделицы никогда не пишу, и на всю вселенную не постыжуся вовеки, Божиею милостию, трудов моих354.

Впрочем, дальше, как бы подсказывая Головину размер ожидаемой компенсации, Копиевский приводит пример составленной им латинско-русской грамматики, работа над которой потребовала от него гораздо меньше усилий. За эту грамматику, по его заверению, он получил 10 рублей – хотя мог продать ее и в полтора раза дороже:

Недавно написал я Грамматыку латинскую и рускую вкупе и продал за десять рублей, в чом на меня погневался един нарочитой челавек здешний – он хотел дать пятнадесять рублей и болеи за Грамматыку. О Морском же плаванию сотью более я трудившися, мог бы я на поругания дать им вторицею?355

Конкретная же просьба челобитчика состояла в том, чтобы Головин устроил публичное разбирательство этого случая. «Мужику» (теперь названному им «мастером») следовало приказать прийти с книгою, по которой тот учит перебежчиков, и, пригласив в качестве эксперта «наставника всех шыпров [= шкиперов] здешних», в присутствии Копиевского рассудить, кто ее автор («чия книга и наука будет»)356. Таким образом истина восторжествует, и «тот виноватый будет виноват пред Величеством Вашея Велможности Государем моим много милостивым»357. Копиевский явно рассчитывал, что после такого разбирательства ему хотя бы частично будут возмещены убытки, о которых он так подробно рассказывал Головину раньше. Впрочем, не исключено, что он надеялся на их компенсацию и без всякого разбирательства.

В челобитных Петру О всякого рода других невзгодах, постигших его в это время, Копиевский подробно рассказывает и в челобитных Петру358. Он жалуется в них на кражу своего имущества учениками, обманы приказчиков, неуплату ему обещанных вознаграждений, несправедливые обиды и т. д.

С горечью сообщает Копиевский царю о краже двумя учениками инвентаря: уехав из Амстердама, они не только не поблагодарили своего наставника за труды, но и прихватили с собой четыре дорогостоящих глобуса. К жалобе на них Копиевский не забывает добавить подобострастную просьбу вернуть стоимость украденного («глобусы мои поплатить») и заверение, что этот бесчестный поступок подданных Петра не поколебал его рвения служить и дальше русскому царю:

Вси же поехали и спасибо не сказавши за учение; но сопротивно мои же глобусы четыре, не заплативши, звезли: два – князь Осип Иванович Щербатов тые глобусы, которые были на индийском дворе. Два глобусы завезл Семен Андреевич Салтыков за тое, что я его долгое время учил и трудился его ради. Вся же сия претерпех великия ради славы твоего пресветлейшаго величества и не бысть ничто же мне препятием в трудах моих359.

Из жалоб Копиевского Петру мы также узнаем, что порядок и условия оплаты его трудов не были четко установлены. В одном месте он сообщает царю, что «со усердием труждается» в написании одной из книг, приводит в подтверждение этого ее план, однако затем просит сообщить, не изменилась ли государева воля: «На повторный указ твоего пресветлейшаго царскаго величества ждати готов, а без указу не смею, горести исполнен»360. И дальше снова повторяет просьбу сообщить, остается ли в силе государев приказ работать над этой книгой: «Пожалуй меня, холопа своего, повели, великий государь… о написании книги меня увестить»361.

Помимо затруднительных организационных и материальных условий своей работы, Копиевский жалуется Петру также на несправедливые обиды, которые он претерпел от его подданных. Особенно подробно – на принесшее ему тяжкие моральные страдания унижение, которым был подвергнут подьячим Михайлой Ларионовым (тем самым, сын которого Петр был его учеником). Возвращая от Федора Головина рукопись заказанного царем перевода «Краткого собрания Льва Миротворца», Ларионов специально привел Копиевского «в поварню», отчитал его там при всех присутствовавших и заявил: «У нас-де промышленных людей на Москве стегают!»362 Рассказав об этом Петру, Копиевский с нескрываемой обидой и горечью добавляет: