Kairos, критический момент. Актуальное произведение искусства на марше

Нельзя назвать новым этап развития современного отечественного акционизма, но он явно приходит на место, освобождаемое концептуальной идеологией искусства. Что главное в этих изменениях? Фактор прямого действия, сам акт стал возможен только потому, что общество получило иной уровень свободы[39]. На мой взгляд, акционизм и появляется как следствие осознания нового чувства свободы и, конечно, готовности это чувство демонстрировать. Область прямого действия необычайно расширилась, появился новый потребитель – всё массмедийное сообщество, а не только отдельные группы знатоков и любителей актуального искусства. Интер-акция – вот где основа взаимодействия художника со своим потребителем, таким же художником: острие актуального жеста пробивает два сердца. Для акционистского художника актуальное – это прямое действие

на Другого. Причём такое, которого нельзя ни избежать, ни предотвратить. Но Другой посвящён в заговор, он – член сообщества.

84

В 90-х годах – во времена хаоса и первичного грабительского накопления отечественного олигархического капитала акционизм не может найти своего места внутри актуального искусства и остаётся некой антибуржуазной провокацией внутри только народившейся буржуазности. Действительно, актуальное искусство складывается в постоянную практику на тяжёлом депрессивном фоне: разруха, катастрофическое обнищание населения, невероятный рост преступлений и преступной активности, рождение олигархов, гламура, «общественного мнения», обновление карательных институтов, нарастающее влияние ТВ+Интернета – но всё это «мимо», пока трудно найти во всём этом позитив будущих изменений.

85

Оказаться в фокусе этой свободы… Акционизм начинает атаку именно тогда, когда оказывается способным захватить (хотя бы на время) сакральные места постсоветского городского пространства и переназвать их. Инструментами действий акционистских групп являются: скандал, «партизанская война», провокация, немая речь (запрет на язык, нельзя говорить), «автоматическое письмо». Все эти инструменты используются с одной целью: освободить старые вещи от постсоветского ореола. Концептуализация события недостаточна, необходимо прямое воздействия на окружающую среду с целью её радикальной трансформации (хотя бы на то мгновение, когда осуществляется акция). Надо покончить с пониманием (созерцанием) идеи всемогущества разума и рефлексии. Нужно атаковать сознание не призывом к «свободе мысли», не через речь или ум, а через тело

, то есть атаковать всё то, что вовлекает соучастника акции, нового потребителя – в «жёсткую» практику переделки его собственного тела и тел других, их новых образов. Акционизм пытается создать новую антропологию – антропологию актуальной телесности.

86

Молчание акционистского художника – не что-то субъективное и произвольное, в нём суть самого существования акционизма. Реальность как собрание вещей без языка, а точнее – акционизм вырвал у них язык. И использует исключительно телесный язык.

87

В центре акционистской идеологии – принесение жертвы.

Причём если одна жертвенная акция делает самого художника целью и центром представления идеи, то в другом случае атака направлена на конкретные идеологемы, нормы и институты – на дискурс власти и на тех людей, которые представляют их в сознании общества. Художник такого направления намного чаще подвергается преследованию со стороны властей, чем художник, который производит себя в качестве объекта опыта и произведения искусства. Надо признать, что акционистское искусство необходимо связано с такого рода само-пожертвованием. То, что А. Осмоловский называет искренностью актуального художника, я называю готовностью к самопожертвованию, в конечном итоге – к риску потерять всё, что имеешь, больше этого – погибнуть или банально попасть в тюрьму. Ставки высоки, и они растут: недостаточно быть просто художником, недостаточно быть успешным

художником, – как стать тем, кого услышат многие, не имеющие к искусству никакого отношения?

Телесная тактика акционизма определялась двумя позициями:

– первая: принесение себя в жертву, через модификацию собственного тела и саморазрушение создать метафору, указывающую на реальное состояние окружающего мира. (Сюда бы я отнёс, конечно, Олега Кулика с его «собачьей жизнью», отчасти Дм. А. Пригова и Ю. Лейдермана.);

– вторая: принесение в жертву других, не только людей, но и животных. (Сюда бы я отнёс А. Бренера, А. Осмоловского и др., менее известных акционистов.)

<p>Аrs chimaera</p>

88