Как мы стали людьми. Поиски истоков человечества

За исключением Зигульфа Гуггенмоса, на протяжении 30 лет никто больше не проявлял интерес к палеонтологическим сокровищам, лежавшим в земле недалеко от Кауфбойрена. Вместо этого из карьера, который местные жители называют «кузницей», каждый год вывозились сотни тонн глины, которая вместе со всем своим содержимым перерабатывалась на заводе по производству кирпичей. Во время своего визита на этот карьер я быстро нашла характерный пласт, содержавший вставки черного материала. Он представлял собой желобчатую структуру шириной около пяти метров, находившуюся в разрабатываемой стене карьера высотой приблизительно в пять метров. Предполагаемые «кусочки угля», размер которых мог достигать десяти сантиметров, были мягкими и податливыми. В отличие от бурого угля, который обычно обладает твердой структурой, их можно было с легкостью раскрошить пальцами. Поэтому я решила вооружиться лупой. То, что я увидела при десятикратном увеличении, лишь усилило мои подозрения: я обнаружила там крупнопористые, губчатые образования. Это были кости, приобретшие черную окраску.

Уже после первых осторожных исследований становилось все очевиднее, что миллионы лет назад этот своеобразный пласт глины представлял собой русло реки, которое вместе с бесчисленными окаменелыми останками малых и больших животных было скрыто под горной породой. На первый взгляд для опытного палеонтолога здесь не было ничего необычного. С 2011 года, чтобы спасти окаменелые останки, мы начали проводить там регулярные и с каждым разом более интенсивные раскопочные работы. Однако только летом 2015 года наше терпение было вознаграждено самой настоящей сенсацией: в твердой глине серого цвета лежал зуб человекообразной обезьяны!

С этого момента значимость «кузницы» предстала в совершенно новом свете. Все участвовавшие в экспедиции ученые сразу же поняли, что результаты раскопок в этом месте могут сыграть весомую роль в понимании эволюции человекообразных обезьян.

Мы пришли к соглашению с владельцем карьера: он разрешил нам ежегодно в течение нескольких недель проводить раскопки на ограниченном участке русла, а мы старались как можно меньше мешать его работникам. Тем не менее мы пришли к выводу, что добыча глины, которая каждый год съедала целые метры ценного для науки пласта породы, представляет собой серьезную угрозу для нашей работы, ведь таким образом могли бесследно исчезнуть важные окаменелости человекообразных обезьян. А они являются ключевым элементом для понимания того, как возникли мы – люди. Однако мои возможности были ограничены с точки зрения финансов и кадров. Немецкое научное общество, главный орган по поддержке научной деятельности в Германии, отклонило мою просьбу о совместном финансировании охранных раскопок, потому что, по мнению экспертов этой организации, они не представляли никакого научного интереса. Но чтобы все-таки спасти то, что еще можно было спасти, я решила в следующем году вместе со своей командой предпринять чрезвычайные меры и извлечь из карьера как можно больше осадочной породы, которая находилась в опасности из-за работ по добыче глины.

Удо Линденберг и сенсационная находка

Утром солнечного весеннего дня, 17 мая 2016 года, автобус марки Volkswagen вез меня и моего аспиранта Йохена Фусса из Тюбингена в Алльгой. Дикторы всех радиостанций говорили только об одном: Удо Линденберг, самый известный немецкий рок-музыкант, праздновал в этот день свой 70-й день рождения. Под звуки его песен и в отличном настроении мы и приехали в археологическую «кузницу», где нас уже ждал экскаваторщик. План наш заключался в том, чтобы при помощи машины извлечь как можно больше породы и перевезти ее на хранение в находившийся неподалеку ангар, где позднее мы бы смогли спокойно исследовать эти осадочные отложения на предмет наличия окаменелостей. Огромным ковшом экскаваторщик орудовал очень осторожно, можно даже сказать – с большой заботой, чтобы случайно не повредить крупные кости. Мы осознавали, что подобный способ проведения раскопок был откровенно топорным, однако я не видела другого пути, чтобы спасти от печей кирпичного завода по крайней мере часть ценных останков.

Спустя недолгое время экскаватор перевез в наш «ангар» 25 тонн сокровищ. Нам этого казалось мало, и я сожалела, что не могу спасти большего количества горной породы. Но еще одного ангара в нашем распоряжении не было, а этот был уже заполнен под завязку, хотя та часть карьера, где мы вели работы, казалась лишь слегка затронутой. Поэтому мы решили вооружиться кирками и в течение оставшейся части дня самостоятельно исследовать расчищенные экскаватором места вдоль русла, ведь уже на следующий день кубометры породы снова отправятся в печи кирпичного завода.