Как разговаривать с подростком о вечных истинах

Клевета - как судьба. Есть люди, которые всю жизнь вызывают зависть, к которым постоянно липнет клевета. Будем стойкими, будем гордыми, будем презирать завистников и клеветников.

И конечно, сами никогда не опустимся до сплетни и оговора, будем держаться правила: «Никогда не говори о человеке дурное, никогда никому не передавай дурные слухи или разговоры». У зависти -кровавый взор. А клевета - невидимый кинжал.

Об открытой душе

Был человек по фамилии Шишков, по имени Александр Ардалионович. Был он поручиком Кексгольмского полка, расположенного под Царским Селом, где учился в Лицее Пушкин. Поэт и поручик дружили, возможно, потому, что они были ровесники и Шишков тоже писал стихи, хотя эти ранние его сочинения, которые читал Пушкин, до нас не дошли. Но Пушкин так восхищался ими, что подумал однажды: да стоит ли ему, Пушкину, заниматься стихотворством?

Сравнив стихи твои с моими, улыбнулся: И полно мне писать.

«И полно» - значит хватит. Зачем писать стихи, если друг пишет лучше? Эти строчки - из большого стихотворения, посвященного Шишкову, и там есть несколько слов, которые помогут нам понять эту странную на первый взгляд мысль. Пушкин пишет Шишкову, сравнивая его жизнь со своею:

Друзей любить открытою душою,В молчаньи чувствовать, пленяться красотою -Вот жребий мой; ему я следовать готов.

Для нас жребий - это судьба, удача или неудача в жизни. Для Пушкина жребий - это он сам как личность, как живая человеческая душа.

Его жребий, его удел - друзей любить открытою душою, в молчаньи чувствовать, пленяться красотою. Любить, чувствовать, пленяться...

Великие человеческие способности: любить, чувствовать, пленяться. Заметим сразу, что очень немногие люди умеют пленяться красотою, попадать в плен. Не просто чувствовать красоту, понимать ее, а загораться, восхищаться, сходить от нее с ума. Сходить с ума от красоты - прекраснейший вид сумасшествия, и притом вполне извинительный. Только не стоит превращаться в фана, фанатика. Но во времена Пушкина такого странного явления, кажется, и не было вовсе.

Фан, фанатик, не любит, не умеет любить: его страсть направлена не на мир, не на людей, не на друзей, а на звезду, на чужую славу, в ней нет первого признака любви: широты. Это узенькая страсть, пусть даже и сильная. Узкий луч света.

А бывает любовь широкая, открытая - любовь открытою душою. Умеем ли мы любить своих друзей бескорыстно, бесхитростно, преданно, до конца, до самопожертвования?

Посмотрите, какой щедрый подарок делает Пушкин другу: он объявляет, что пишет хуже Шишкова, что готов и вовсе перестать писать... Он отдает другу пальму первенства. Вот это щедрость, вот это преданность. Другого такого примера не сыщешь.

Кстати сказать, бедный Александр Шишков, племянник знаменитого Шишкова, президента Российской академии, стал довольно известным поэтом и переводчиком, но власти преследовали его всю жизнь, и он прожил всего 33 года - еще меньше, чем Пушкин. И ничего мы о нем не знаем - знаем лишь, что Пушкин любил его открытою душою. Если его и все любили так же, то какая счастливая судьба. Или не так?

О сердечной глубине

У Александра Сергеевича Пушкина много стихотворений, обращенных к женщинам. Это не обязательно любимые, это просто знакомые ему женщины его круга, блиставшие красотой, умом, обаятельные и живые. Они вызывали чувство восхищения у всех и остались в исторической памяти из-за нескольких строчек великого поэта, им посвященных. Так и вошло в сочинения поэта имя молодой княгини Марии Голицыной, внучки полководца Суворова, которая, по преданию, однажды пела романс на слова Пушкина. Благодарный поэт написал стихи:

Давно об ней воспоминаньеНошу в сердечной глубине,Ее минутное вниманьеОтрадой долго было мне.Твердил я стих обвороженный,Мой стих, унынья звук живой, Так мило ею повторенный,Замеченный ее душой...

Здесь можно долго думать о каждом слове, впитывать его в себя, наслаждаться им. Только вслушаемся: стих обвороженный, унынья звук живой, отрадой долго было мне. Но остановимся на строчке:

Ношу в сердечной глубине.

В сердечной глубине, в глубине моего сердца, в самой глубине сердца -приходилось ли вам когда-нибудь говорить эти слова? Чувствуете ли вы глубину своего сердца?

Мы живем в век, который называют веком информации. Главный механизм нашего века - компьютер, который отличается огромной памятью и умением быстро манипулировать с информацией, в эту память заложенной. И вот многим начинает казаться, что и человек -нечто вроде компьютера. Но нет, в отличие от компьютера у человека, кроме головной памяти, есть еще и память сердечная - память чувств, добрых и злых.