Как схватить удачу за хвост

Но удача слепа, случайна и неконтролируема. Разум и логика в отношении удачи не работают. Основные источники вполне объяснимой удачи Кулиджа были его сеть знакомств и скупость на слова.

По словам Ишбаль Росс, личная философия Кулиджа была выражена в коротком стишке, который он вставил в рамку и повесил над камином в бытность мэром Нортгемптона:

Старая мудрая сова сидела на дубе.Чем больше она видела, тем меньше говорила.Чем меньше говорила, тем больше слышала.Почему другие не могут быть как эта сова?

Не ахти какая поэзия. И ходят слухи, что жена Кулиджа Грейс считала этот элемент декора гостиной проявлением плохого вкуса. Но стишок кратко суммирует главные причины пожизненной удачи Кулиджа.

Люди любили Молчаливого Кела, и в этом заключается один из уроков девятого способа: необязательно не закрывать рта, чтобы завести много друзей и завязать много знакомств. На самом деле в наши болтливые времена люди часто считают тишину на удивление приятной и целительной. Друзей можно завести просто слушая, по-настоящему слушая, а не только генерируя необъятные потоки слов. И в самом деле, люди, которые говорят не переставая, раздражают – особенно тех, кто хотел бы сам говорить не переставая.

Люди не просто любили Кулиджа, но и были заинтригованы его таинственностью. О чем он думал? Никто не знал, за исключением редких случаев, когда он принимал решение рассказать. И благодаря скупости на слова он сохранял за собой свободу гибко реагировать на неожиданные события и превращать их для себя в счастливые случаи.

Событие, которое вознесло его к вершинам национальной славы, – забастовка бостонских полицейских в 1919 году, когда он был губернатором Массачусетса. Кулидж никогда особо не распространялся о своих взглядах на профсоюзы государственных служащих. Когда неожиданно возникла угроза забастовки, он предупредил руководство профсоюза, что не потерпит прекращения работы полиции, но они ему не поверили. Это был серьезный просчет. К их удивлению, непостижимый губернатор обрушил на бастующих всю мощь своей власти – и, хуже того, вынес забастовку на всеобщее обсуждение, специально вступив в общественные дебаты с Сэмуэлем Громперсом, президентом Американской федерации труда.

«Никто никогда и нигде не имеет права бастовать против общественной безопасности», – категорически заявил Кулидж, и большая часть американских СМИ и граждан встретила это заявление бурными приветствиями. С этого момента Калвин Кулидж вступил на путь к президенству.

Это был прекрасный пример того, как следует хвататься за неожиданное событие и оборачивать его в свою пользу. Кулидж сумел сделать это, потому что был свободен сделать это. Он не болтал. Он не связал себя с определенной группой людей или определенным мнением так, что впоследствии был вынужден ловчить и хитрить, чтобы дистанцироваться. Когда потенциально удачный момент представился, он был свободен.

Ситуация требовала, чтобы он принял определенную сторону, – и он принял ее безоговорочно. Он связал себя с этой стороной до конца своих дней. Он был готов так поступить, когда это стало необходимо – исключительно когда это стало необходимо.

И так продолжалось в течение всей карьеры Кулиджа. Он избегал наживать себе врагов, если в этом не было необходимости. В 1920 году, когда у него впервые появилась возможность стать президентом, его выдвижению в кандидаты воспротивился могущественный сенатор Генри Кэбот Лодж, и Кулидж вместо президентства занял пост вице-президента у Уоррена Гардинга. Менее удачливый человек, вероятно, нажил бы врага в лице Лоджа, потеряв самообладание и обрушившись на него градом злых слов. Кулидж не стал этого делать, хотя многие считали, что несколько нелицеприятных замечаний были бы вполне оправданны с учетом обстоятельств. «Тайные мысли Кулиджа о Лодже неприличны для печати», – написал бывший президент Тафт. Но все дело в том, что Кулидж хранил эти мысли в тайне, поскольку никакой разумной причины делать их общественным достоянием не было.

А поскольку он не произнес слова, которые, вероятно, были в его голове, они ему не аукнулись позже. Во время одной из неожиданных смен хода событий, к которой готовы только удачливые люди, Лодж посчитал для себя выгодным поддержать кандидатуру Кулиджа на президентских выборах в 1924 году. Если бы они были врагами, Лодж не смог бы так легко поддержать его кандидатуру, а Кулидж не смог бы так легко принять эту поддержку. Обоих обвинили бы в пошлом оппортунизме. А так Лодж смог предложить щедрую поддержку и успел дожить до того момента, когда Кулидж с большим преимуществом выиграл президентские выборы.