Как жили и во что верили первые христиане

Фактически, он старше, — утверждает Мила-веч, — чем канонические евангелия, и был написан при жизни следующего за смертью Иисуса поколения, когда Его провозвестие еще не было инкапсулировано (закупорено) в рассказах о Нем. <...> Фактически, Дидахе было создано во время миссии Павла к язычникам, хотя оно не обнаруживает даже малейшего знания этой миссии или же богословия, которое эту миссию подкрепляет¹⁵⁴.

Так, очевидный факт отражения в Дидахе устной традиции передачи учения Иисуса, предшествующей писаным евангелиям связывается с первым поколением слушателей апостолов и прежде всего Двенадцати. Этот тезис можно было бы принять, если исходить из описания миссии к язычникам Антиохии в Деян 11:19-30, которое, судя по всему, охватывает период около 35 — около 40 года. Но Милавеч относит время появления нашего памятника к куда как более позднему времени. Кроме того, в следующем абзаце автор уже настаивает на анонимности Учения, говоря об известном обычае псевдоэпиграфики в христианской среде, даже при сохранении верности начальной устной традиции в вероучительных вопросах¹⁵⁵. Странно только, почему такой псевдоэпиграф появляется еще при жизни большинства из Двенадцати, хотя обычно таковые, как те же Пастырские послания, приписанные Павлу, пишутся многие годы спустя после кончины известной фигуры, имя которой выносится в надписание? То же касается и синхронизации Милавечем создания нашего памятника и собст-венной-миссии-Павла. Здесь в любом случае имеет место фундаментальная ошибка исследователя. В следующей главе (в разделах 3.2.2, 3.3.2, 4, 5.3-4 и 5.6) будет показано и отношение Павла к появлению Дидахе еще задолго до его-собственной-миссии к язычникам, и влияние его опыта участия в миссии к язычникам в Антиохии, породившей наш памятник, на его собственное учительство. Так что на вопрос, фактически поставленный Мила-вечем: «Знал ли Павел Дидахе?», я со всей решимостью отвечаю положительно. Но обо всём в своем месте.

Ну а далее со ссылкой на мнения (заранее скажу, совершенно ошибочные) авторитетных исследователей Милавеч выдвигает следующую концепцию:

Дидахе, — пишет он, — представляет собой первую согласованную попытку отцов семейств (housholdersj приспособить путь Иисуса к насущным семейным нуждам <...>, поскольку Иисус и Его странствующие апостолы превзошли многие из них. Павел делает то же самое для основанных им общин. Тогда как двенадцать апостолов, несомненно, делали это для общины в Иерусалиме. От Павла, однако, у нас остались письма, написанные им лишь по тому или иному случаю. От Двенадцати у нас нет ничего. Деяния Апостолов сообщают только случайные детали относительно общинной жизни в Иерусалимской церкви и в церквах, основанных Павлом. Дидахе, напротив, предлагает развернутое описание по каждому аспекту жизни общин¹⁵⁶.

Что касается мнения исследователей, о которых сказано выше, то речь идет о роли отцов семейств в становлении начального христианства, о чем пишет знаменитый Джон Доменик Kpoccah (р. 1934)¹⁵⁷. Тогда как об отрыве Иисуса и Его непосредственных учеников от нужд обычной (семейной) жизни не просто как о евангельском повествовании, но именно как об историческом факте писал четыре десятилетия тому назад известный немецкий исследователь Герд Тайссен (р. 1943)¹⁵⁸.

Рассмотрим сначала взгляд Тайссена на Иисуса и Его учеников, который, увы, исходит не из исторически верифицируемых сообщений канонических евангелий, а из устойчивого идеологического представления, согласно которому и говорится об упомянутом «отрыве Иисуса и Его непосредственных учеников от нужд обычной (семейной) жизни». Только это будет не исторический, а мифический Иисус, поскольку ни Он Сам, ни Его ученики не отрываются надолго от своих домов во время Его галилейского служения. Согласно Ин, их путешествия по Галилее и Иудее связаны с обычными для евреев паломничествами в Иерусалим на иудейские праздники. Согласно же синоптической традиции, речь идет о последнем для Иисуса пасхальном паломничестве. Более того, семья Иисуса сопровождает Его в Иерусалим, где Им задумана мессианская манифестация с вполне осознаваемой смертью на кресте как ее следствием. Наконец, Иаков и другие братья Иисуса вместе с Двенадцатью составят затем костяк Иерусалимской церкви. Таковы факты, которым противоречат мифы

последней трети I века, связанные либо с эбио-низмом части иудеохристиан, либо с фанатизмом опять-таки части языкохристиан. Но именно их предпочитают Тайссен, а за ним и Кросан, желающие видеть в Иисусе странника, которому «негде голову приклонить» (Мф 8:20/Лк 9:58), или же бродячего проповедника кинической направленности.