Как жили и во что верили первые христиане

Теперь обратимся к проблеме введенных в исторический дискурс Кроссаном неведомых «отцов семейств», якобы оказавших влияние на Двенадцать, на Павла, наконец, на дидахиста в плане приспособления ими учения Иисуса к «насущным семейным нуждам». Из известных фигур начальной церковной истории к отцам семейств относятся Акила (Аквила) и Филимон, о которых мы знаем благодаря Деян или же Павлу. Но где мы видим с их стороны «социальный заказ» для Павла? Это он сам для них наставник, говорящий «словом Господним» (эта формула в устах Павла означает ссылку на подлинные слова Иисуса, тогда как Бультман отнес ее уже к позднейшим «харизматическим пророчествам», получившим «место в жизни» в связи с проблемами тех или иных христианских общин ближе к концу I века), в том числе и в связи с семейными проблемами (см.: 1 Кор 7:10).

Что же касается прочих положений концепции Милавеча относительно происхождения Дидахе и бытования построенных на его основании языкохристианских общин в период от великих миссис-нерских путешествий Павла (50 год н.э.) до разрушения Иерусалима (70 год н.э.), отметим, что странное название его книги, равно как и не менее странная в свете, как мы увидим ниже, очевидных фактов синхронизация появления Учения с великими миссионерскими путешествиями Павла, есть не что иное, как попытка подверстать хронологию нашего памятника под известный постулат Крос-сана, обретший на рубеже XX-XXI веков некоторую популярность и высказанный им впервые в предисловии к своей книге «Рождение христианства: раскрытие того, что происходило в годы, последовавшие за казнью Иисуса». Он формулируется им так:

Но как же так получилось, что ранние годы христианства оказались прямо-таки окутаны саваном молчания? Мрак 30-х и 40-х годов будет особо заметен в сравнении с яркостью 50-х’⁵⁹.

Далее Кроссан в том же предисловии говорит о том, насколько подлинные послания Павла дают нам яркие свидетельства жизни основанных им общин на фоне той «слишком общей картины», которую Лука рисует в Деян. При этом о нашем памятнике в привязке к своему постулату Кроссан в том предисловии не говорит ни слова¹⁶⁰.

Но вернемся к Милавечу, поскольку именно с ним и с указанными им современными авторитетами в поиске исторического Иисуса, на которых он опирается, а не с тем же безнадежно устаревшим Гарнаком и не с его запоздалым ревизионистом Нидервиммером, мне главным образом придется дискутировать в следующей главе настоящего Введения, посвященного происхождению и аутентичности нашего памятника. Итак, Милавеч постулирует следующие положения.

Первое. Дидахе представляет собой всего лишь «одну ветвь движения Иисуса», понятно, что только со временем выросшую из ствола этого движения. Проще говоря, хотя наш памятник, согласно Малавечу, органически и связан с Иисусом, он никак не первичен в качестве письменной фиксации Его учения.

Второе. Разрыв по времени в два десятилетия с Иисусом, указанием на что служит синхронизация Малавичем Дидахе с великими миссионерскими путешествиями Павла, как раз и призван подчеркнуть эту вторичность.

Третье. Дидахе не есть плод учительства самих Двенадцати, хотя при его создании большинство из них были живы. От них, как подчеркивает Милавеч, «у нас нет ничего». Это результат труда анонима, принадлежащего к гипотетическим «отцам семейств», адаптировавших для нужд этих семейств известное им из апостольской проповеди учение Иисуса.

И наконец, четвертое и, судя по всему, главное. Дидахе не представляет собой цельного учения Иисуса (последнее, таким образом, нам известно по каноническим евангелиям, прежде всего синоптическим), а лишь являет одну из попыток его адаптации для общин, состоящих преимущественно из добропорядочных семейств.

Как видим, пред нами по сути новое слово в охранительстве от реалий, представленных в нашем памятнике. И на этот раз уже не «кафолического» церковного строя, что в свете современных исторических знаний представляется совершенно безнадежным делом, а того (и это ясно непредвзятому исследователю) внутренне противоречивого провозвестия, которое предстает перед нами в устах Иисуса в поздней (70-90-е годы) синоптической традиции (об Ин в связи с этим отдельный разговор).

На этом прекращаю обзор литературы, связанной с изучением Дидахе, чтобы ниже в столкновении с имеющими интерес мнениями (важнейшие из которых представлены абзацем выше), отраженными в ней, выяснить, когда, где, кем и в связи с чем был создан наш памятник. Но главное, что именно он нам дает в плане критериев к нахождению Иисуса в истории и, соответственно, представления о том, что есть ipsissima doctrina Jesu (подлинное учение Иисуса). Этому также посвящено Приложение к настоящей книге в форме тезисов, размышлениям над которыми автор этих строк посвятил более двух последних лет своей жизни.