Как жили и во что верили первые христиане

IV. Время, место, обстоятельства появления и авторство Учения. Показания его аутентичности

1. Вопрос о terminus ante quem появления памятника

Как мы уже знаем, Поль Сабатье определил в качестве terminus ante quem для Учения изощренною по своей жестокости расправу с христианами, проведенную в Риме Нероном в 64-66 годах, указав затем также на разрушение Иерусалима Титом в 70 году и на начавшиеся уже к концу I века преследования христиан в связи с обвинениями их в преступлении против святыни (sacrilegium), как на события никак не отраженные в нашем памятнике, а посему имевшие место явно после его написания¹. Теперь настало время указать на то, что и Нероново гонение никак не может рассматриваться как временная граница, позже которой написание Дидахе невозможно. Однако обращение к историческим свидетельствам о нем дает нам некоторый материал, позволяющий к этой границе подойти.

В. С. Соловьев, исходя из известных идеологических соображений, как мы помним, определил в качестве terminus ante quem для Учения гонение на христиан Домициана в 96 году, заявив через год после выхода работы Сабатье (подозреваю, что не без воздействия последней, хотя ссылок на нее он никаких не дает), что «единственное бывшее до него гонение Нероново имело вполне исключительный характер и не могло вызвать никаких общих предписаний»². Самое интересное, что написанное Соловьевым есть чистейшая правда, другое дело, что она никак не может служить аргументом в пользу перенесения временной границы написания нашего памятника к концу I века.

1.1. Почему гонение Нерона (64-66 годы н.э.) не может выступать в качестве terminus ante quem для Учения?

Итак, несколько слов о гонении Нерона на римских христиан и о том, чем это событие важно для решения нашей задачи — определения времени написания Учения. Вот как В. В. Болотов говорит о его причине:

Сохранившееся до нас более или менее подробное известие Тацита (Анналы, XV.44) о гонении на христиан при Нероне содержит в себе довольно много неясного. Это гонение было воздвигнуто по обстоятельству совершенно частному. В ночь с 1 8 на 1 9 июля (со среды на четверг, а не на иудейскую субботу, и притом в такое время, когда не могло быть новолуния) 64 года в Риме случился пожар. Вначале загорелись лавки, окружавшие Circus Maximus³. 6 дней и 7 ночей неудержимо бушевало пламя, а последние вспышки затихли только через 10 дней. Из 14 частей города уцелели лишь четыре, три части выгорели дотла, а в семи остались немногие следы домов, разрущенных и полуобгоревших. Нерона в это время не было в городе: он был в Антиуме⁴ и прибыл, когда пылал его золотой дворец. Он постарался облегчить участь пострадавших. Но несмотря на то народная молва упорно обвиняла его самого в поджоге, носились слухи, будто Нерон с близлежащего холма наслаждался зрелищем пожара и под игру на лютне воспевал среди приближенных пожар Трои. Чтобы отклонить эту молву, Нерон указал других поджигателей и начал известный процесс против христиан. Комиссия открыла свои заседания спустя несколько недель после пожара⁵.

Далее наш историк древней церкви указывает на следующие характерные моменты, связанные с сим процессом:

Исходным пунктом для автора известий, которыми пользовался Тацит, могла быть просто народная молва, обвинявшая в поджоге Нерона, который желал на развалинах Рима построить новую столицу по своему вкусу. <...> Если он участвовал в поджоге, то не могло быть и речи о действительных виновниках пожара. Сам Нерон отлично понимал, что их найти невозможно, и если он давал приказы о розыске виновных, то единственно для того, чтобы отклонить молву о своей виновности и найти людей, в виновность которых толпа легко могла бы поверить. <...> Нужно было начать с подонков общества, с таких лиц, которые более или менее были беззащитны: не с сенаторов же было начинать обвинение. Положение судей было затруднительное: пожар начался в той части города, где жила самая беднота (вроде того, что в Петербурге Вяземская лавра⁶) и иностранцы. Раз беднота пострадала от пожара, то ее подозревать в поджоге было бы невероятным, и нужно было найти лиц, по преимуществу зловредных⁷.

Зловредных, понятно, в глазах римского общества.

И вот что в связи с этим пишет около 115 года в своем знаменитом сочинении «Анналы»⁸ Публий Корнелий Тацит (около 55 — 120 годы), крупнейший римский историк, принадлежавший к аристократии: