Как жили и во что верили первые христиане

Как видим, тут наряду с известными заповедями Моисеева Десятословия: Исх 20:13 и Втор 5:17; Исх 20:14 и Втор 5:18; Исх 20:15 и Втор 5:19; Исх 20:17 и Втор 5:21, запрещающими беззаконное убийство, совращение чужой жены (прелюбодеяние), воровство и другое посягательство на чужую собственность, содержатся также имеющие характер галахи²⁰ запреты, касающиеся обычаев и практик, бытовавших в греко-римском обществе I века н.э. В связи с этим упоминание распутства (половой распущенности), находящегося в связи с оргаистическими празднованиями в честь Диониса-Вакха, как мы уже видели, было общим местом в миссионерской проповеди первых христианских веков. Магия (колдовство), запрещенная еще законом Моисея (Лев 19:26, Втор 18:10-12), хотя и практиковалась греками и римлянами, всё же не была повседневным явлением, да и учитывая распространение в культурном обществе скептицизма, далеко не всеми из них воспринималась всерьез. Что касается составления яда (букв, занятия фармацией), могущего быть использованным с целью убийства, то оно требовало особой выучки и было искусством, которым владели весьма немногие. Тогда как еще два запрета касались весьма распространенных явлений и, более того, затрагивали как высшие, так и низшие слои греко-римского общества, будучи по сути неотъемлемой частью его культуры и общественной морали.

1.3.1. Неприятие христианами культуры деторастления

Итак, первый запрет: «не растлевай детей», букв. отроков, имея в виду подростков в возрасте 12-17 лет. Галахический запрет мужеложства (Лев 18:22) здесь преобразован в запрет распространенной в греко-римском мире практики, освященной вековой религиозной и культурной традицией²¹.

Употребленный в данном случае греческий глагол naiSocpopEco является неологизмом, нигде в литературе (будь то греческой философской или эллинистической еврейской) не встречающийся, зато довольно рано укоренившийся в христианском узусе²². Поль Сабатье, в отличие от других ранних издателей нашего памятника (Гарнак, Де Ромстин и др.), в своих переводах дававших его прямую передачу, решил для большей понятности найти ему смысловой эквивалент, а посему перевел: «Ти пе sera ... ni pederaste = Ты не будешь... (ни) педерастом»²³. Однако в историческом отношении такой перевод неверен. Греческий глагол лопбераот&о и производные от него, означающие страстное сексуальное влечение мужчины к подростку, не несли в античной греко-римской среде позднейшей отрицательной коннотации. Другое дело, что к I веку н.э. педерастия обычно была довольно далека от того идеализированного образа любви учителя (мудреца) к ученику (подростку, юноше), когда любовь к его душе и разуму возвышается над вниманием к его телесной красоте, оставленного нам Платоном (427-347 до н.э.)²⁴, сводясь по большей части к беззастенчивой гомосексуальной эксплуатации, которая, хотя и была в отношении римских граждан запрещена законодательно²⁵, тем не менее процветала на просторах Римской империи на правах обычая, вовлекая в свою сферу многочисленных подростков из малообеспеченных семей, не говоря уже о подневольных подростках-рабах²⁶.

Вот почему в Учении к основе лса.8- (при ее помощи образуются косвенные падежи существительного лац = отрок) прибавлен глагол (рборёсо, который вместе со своими производными означает порчу, гибель, наконец растление, если речь идет о лишении девственности. Таким образом, то, что в греко-римском обществе, особенно в верхнем его слое, воспринималось как освященная веками норма, в глазах формировавшейся христианской общины выступало как нечто отвратительное и постыдное, чего христианин должен всячески избегать. Это несомненно было уже этическим и культурным вызовом начального христианства грекоримскому миру.

1.3.2. Неприятие христианами практики детоубийств

Однако куда большим вызовом вековым устоям повседневного быта широких народных слоев греко-римского общества был другой запрет: не губи дитя абортом и не умерщвляй родившегося.