Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Аналогичная логика применима и к вопросам управления технологиями, конкуренции, и мирового налогообложения. Многие компании сегодня виртуально и физически работают по всему миру, но при этом, как правило, их деятельность регулируется законодательством конкретной страны. В условиях такого дисбаланса компании могут развивать технологии и интеллектуальную собственность в одной стране, получать львиную долю доходов во второй, платить налоги в третьей, конкурировать благодаря низким издержкам в четвертой и уклоняться от применения правил коллективных трудовых договоров в пятой, что приведет к неравным условиям игры. Часто это разрушает налоговую базу, ослабляет государственные институты власти и доверие к ним, создает однобокий рынок и приводит к сокращению возможностей для трудоустройства и предпринимательства.

И снова решением не должно становиться создание гегемона глобального управления, а необходимо координировать действия регуляторов так, чтобы уравнять условия игры в пределах каждой юрисдикции. Усилия, предпринимаемые ОЭСР по координации налога на доходы цифровых компаний для обеспечения уплаты налоговых отчислений в каждой стране, где компания работает, независимо от местонахождения ее штаб-квартиры или регистрации интеллектуальной собственности, представляют собой хороший пример этого принципа в действии.

Исходя из принципа субсидиарности, становятся понятными границы действия капитализма заинтересованных сторон. Определенные тенденции и ставки носят глобальный характер (изменение климата, цифровая глобализация, глобальное неравенство и концентрация рынка), но наилучшим организационным принципом является принцип субсидиарности. В модели заинтересованных сторон, с одной стороны, каждая компания или организация по-прежнему находится в центре обязательств перед заинтересованными сторонами, как и в оригинальной версии. Но с другой стороны, компании, органы власти, НКО, следующие поколения и т. п. признаны заинтересованными сторонами нашего общего глобального будущего и благополучия. Экономическая система, которую мы создали для придания формы этим реалиям, будучи глобально согласованной, должна работать и на локальном уровне. Отсюда следует вопрос: какие убеждения лежат в основе капитализма заинтересованных сторон?

Создание общей ценности

Совокупность убеждений, лежащих в основе модели заинтересованных сторон, практически не изменилась с момента ее формирования. Именно она привела к созданию государства всеобщего благосостояния в послевоенной Западной Европе, Великого общества в Соединенных Штатах и Китайской мечты (12) в современном Китае. Самым важным из них является то, что общество наиболее эффективно, когда процветают все его члены, а не лишь некоторые из них. Например, Великое общество, по словам Президента США Линдона Б. Джонсона, это «место, где каждый ребенок может найти знания, чтобы обогатить свой ум и расширить свои таланты, [и] город, где люди удовлетворяют не только физические и коммерческие потребности, но и стремление к красоте и желание стать частью сообщества» (13). А в случае с «Китайской мечтой», по словам председателя КНР Си Цзиньпина, идея великого омоложения нации – это «мечта всей нации и каждого китайца в отдельности» (12).

Таким образом, в это убеждение заложено второе убеждение, а именно: ценность в обществе создается не только компаниями и их (самыми) продуктивными сотрудниками, но и преподавателями, учеными, деятелями культуры, государственными учреждениями и, прежде всего, самим обществом и окружающей средой, другими словами, всеми заинтересованными сторонами. Это может выглядеть как простая, но четкая перспектива, которая большинству людей кажется само собой разумеющейся. Но, как пишет Мариана Маццукато в книге «Ценность всего», такой подход ничего не говорит о том, как функционировала мировая экономическая система в последние несколько десятилетий. Скорее, по ее словам, преобладает вера в недавнее прошлое, когда ценность создается в основном компаниями (к этому можно добавить еще технологические компании в последние годы) и, в значительной степени, финансовыми учреждениями.

Этот иной взгляд на создание ценности и применяемые практики, как утверждала Маццукато, создал систему, в которой процесс получения ценности был стандартизирован, так как многие из наиболее продуктивных участников экономической системы, включая активно финансируемые государством научные исследования, образование и систему соцобеспечения, недооценивались. Это также привело к финансиализации[2] экономической системы, при которой доходы и прибыль смешались с созданием настоящей ценности. И все это создало культ вокруг гендиректора и основателей технологических стартапов, в которых частные инновации приводили к большим поощрениям и защите, чем фундаментальные открытия, достигнутые благодаря государственному финансированию соответствующих институтов (14).