Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Для того чтобы дать заинтересованным сторонам возможность влиять на принятие решений, мы не можем полагаться исключительно на модели прошлого. Реальность, в которой действуют организации, в ряде случаев кардинально изменилась. Например, сегодня намного больше сотрудников работают удаленно или по контрактам, как внештатные специалисты, чем когда-либо в современной истории, что затрудняет проведение совместных встреч. Занятые в гиг-экономике – водители и курьеры Uber, Grab или Didi – физически не работают в одном месте. Они могут даже не знать друг друга, и, вероятно, у них разные интересы и цели. Поэтому им сложнее собраться и согласовать какие-то общие актуальные требования, которые необходимо отстаивать. Модель традиционных объединений работников на предприятиях или в офисах компаний в данном случае не применима, поскольку люди перемещаются по работе намного чаще, чем раньше; часто даже физически не пересекаются с коллегами; и сами компании более географически мобильны, чем раньше. Но принцип должен оставаться прежним: работающие на платформах или в компаниях должны иметь право голоса, когда речь идет об отношении к сотрудникам и ответственности организаций перед обществом.

На практике уже были попытки объединения заинтересованных сторон в таких проектах. Например, Rideshare Drivers United, калифорнийская группа по защите интересов водителей Uber и Lyft, призвала к глобальной забастовке в мае 2019 года в преддверии запланированного размещения акций компании Uber в рамках IPO. Они призвали водителей отключать мобильные приложения, чтобы убедить руководство в необходимости повышения заработной платы и защищенности сотрудников (15). Но, несмотря на привлечение большого внимания СМИ и политиков (16) и выдачу единоразовых выплат для некоторых водителей в преддверии IPO (17), забастовка показала, насколько сложно вернуть влияние, которое когда-то имели профсоюзы таксистов, поскольку структурные требования водителей не были выполнены. Гарантировать соблюдение прав работающих в гиг-экономике непросто. Далее, в ноябре 2020 года Калифорния проголосовала за предложение признать наемными работниками тех, кто трудится в условиях гиг-экономики, но после кампании, названной «самой дорогостоящей инициативой в истории штата», предложение было отклонено, что говорит о том, что решение, способное устроить все заинтересованные стороны, еще не найдено (18).

При капитализме заинтересованных сторон такой же уровень представительства, как в компаниях, должен применяться и в политике. Правительства, сформированные по принципу представительства интересов определенных политических партий, и сами партии во всем мире сталкиваются с экзистенциальным кризисом. Даже на фоне роста общественного недовольства явка избирателей и количество членов партий снижаются. В Европе, например, традиционные политические партии, представляющие демократическое направление, столкнулись с тройным кризисом. За последние несколько десятилетий число членов таких партий, как христианские демократы, либералы и социал-демократы, сократилось. На выборы ходит все меньше избирателей, а пришедшие все реже голосуют за традиционную партию (19). Аналогичная ситуация складывается и в большинстве стран Латинской Америки, за исключением Колумбии, – явка избирателей на выборы упала, даже в таких странах, как Бразилия и Коста-Рика, где голосование является обязательным (20). В Соединенных Штатах, где в последние годы наблюдается всплеск социальной напряженности, явка на президентские выборы постоянно снижается. С максимума примерно в 70 % в 1950–1960-х годах она упала до минимума в конце 1990-х годов; на президентских выборах 2016 года явка составила порядка 55 % (21) (однако промежуточные выборы 2018 года стали заметным исключением из наблюдаемой тенденции к снижению, собрав самую высокую явку избирателей за последние полвека). Даже в однопартийных политических системах, таких как Китай, возраст и гендерное представительство являются общепризнанными проблемами. Как минимум до 2016 г., согласно данным Центрального комитета Коммунистической партии Китая, «возраст, уровень культуры и региональная принадлежность членов партии не были адаптированы к потребностям великой миссии партии в новую эпоху и на новом этапе развития». На тот момент было «мало членов первичных организаций, представителей молодежи, а также низка доля женщин в партии» (22). С тех пор процент женщин и миллениалов в партии вырос, но остается ниже их демографической доли (23).