Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Точно так же сама организация демократии должна исходить из местных обычаев и традиций и формироваться самими гражданами страны, а не посторонними. Хороший пример – Афганистан, где участие в политической жизни традиционно складывалось совсем иначе, чем в западных демократиях. В книге «Destiny Disrupted» («Прерванная судьба») американский писатель афганского происхождения Тамим Ансари отметил, что демократия, навязанная его стране американцами, на практике означает продолжение племенной политической системы, поскольку общины вернулись к голосованию за кандидатов, семьи которых играли ведущую общественную и экономическую роль в их городе в течение многих поколений. Если цель состояла в том, чтобы «уложить слой» демократии поверх существующей социальной и политической структуры, то усилия увенчались успехом. Но если цель заключалась в расширении непосредственного участия граждан в принятии решений, было бы лучше, если бы сообщества сами определяли, какая система для них оптимальна.

Наконец, важно, чтобы государственные институты национального уровня, которые играют ключевую роль в модели заинтересованных сторон, были и оставались устойчивыми. В течение нескольких десятилетий после окончания Второй мировой войны новые поколения на Западе росли с идеей о том, что сильные государственные институты – это данность, что им отводится четко определенная роль и они всегда будут ее выполнять. С точки зрения Запада на глобальное экономическое развитие, развивающиеся страны также должны создать сильные государственные институты, поскольку они считались краеугольным камнем хорошо функционирующих общества и экономики.

Но в последние годы многие общества переживают упадок доверия к своим институтам, сталкиваясь со снижением их эффективности и способности выступать в качестве объективного арбитра. Например, в США снижение общественного доверия к государственным институтам шло параллельно с ощутимым ростом их неэффективности (39). С другой стороны, в скандинавских странах, в Швейцарии, и Сингапуре, и даже в более крупных странах – таких, как Индонезия, Китай и Индия, – граждане по-прежнему доверяют государственным институтам, являющимся одной из важнейших основ и делающим страны сильнее. С точки зрения заинтересованных сторон, государственные институты должны играть центральную роль, поэтому необходимо сделать так, чтобы они были сильными и компетентными (как прежде).

Еще один шаг – укрепить мандат доверия международных институтов. Необходимость очевидна: поскольку информация, технологии, деньги, люди и вирусы циркулируют по всему миру, а изменение климата затрагивает всех жителей и все страны, потребность в координации этих вопросов на глобальном уровне как никогда высока. Более того, по мере глобализации компаний их способность оптимизировать свои обязательства и максимизировать влияние создает дисбаланс в их отношениях с правительствами стран. Представительные международные организации – такие, как Организация Объединенных Наций и ее комитеты, арбитры – такие, как Европейский суд или апелляционные инстанции Всемирной торговой организации, и регулирующие органы – такие, как Европейская комиссия или Всемирный почтовый союз, будут и дальше играть важную роль в глобальном управлении.

Но, как мы уже видели, подобного рода наднациональные институты действуют на непривычном для многих людей, представляющих ту или иную заинтересованную сторону, уровне – для большинства они просто слишком далеки и обезличены. В таком случае следует сделать так, чтобы процесс принятия решений охватывал все заинтересованные стороны (обычно суверенные государства), а также разбираться в глобальных тенденциях, с которыми приходится сталкиваться и регулировать их, тем самым повышая общественную вовлеченность в свою работу. Слишком часто в прошлом международные организации игнорировали данные требования.

Во-первых, организации, созданные в конце Второй мировой войны, представляли страны-победители, но сегодня уже не представляют интересы всего мира. Это отчетливо видно как на уровне руководства, так и на уровне сотрудников учреждений, а часто и в процедурах голосования. За примерами не стоит далеко ходить – Международный валютный фонд и Всемирный банк, основное право голоса в нем по-прежнему имеют западные страны, а руководителями традиционно становились соответственно европейцы и американцы, даже несмотря на то, что развивающиеся рынки повсюду стали играть заметную роль. Более того, международные организации на протяжении большей части своей истории представляли только один тип заинтересованных сторон – правительства государств, в то время как значительная и все возрастающая часть глобальных вызовов касается гораздо большего числа заинтересованных сторон.