Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

В другой своей статье в 2019 году (36) я писал: «Вместо того чтобы сосредоточивать все свое внимание на вершине пирамиды глобального управления, нам следует заняться трещинами в ее основании». Ирландия – одна из стран, которая провела интересный эксперимент в данном направлении. «На протяжении десятилетий аборты были ахиллесовой пятой для ирландских политиков. Но затем Ирландия провела социально-политический эксперимент в духе эпохи разделения: она созвала гражданскую ассамблею для разработки закона об абортах, который поддержало бы большинство избирателей. Ирландская ассамблея произвольно выбрала 99 граждан (и одного председателя) для созыва органа, который «обладал широкой представленностью всех членов общества, исходя из данных переписи населения, включая возраст, пол, социальную группу и региональную принадлежность». В итоге был получен гораздо более широкий спектр взглядов, чем могла бы предложить традиционная политическая система.

Общественность внимательно следила за деятельностью гражданской ассамблеи, что создавало уникальное ощущение широкого политического участия. Людей глубоко волновала обсуждаемая тема, но они также учились адекватно воспринимать точку зрения тех, с кем были не согласны. В конечном итоге ассамблея сформулировала рекомендации, включая легализацию абортов, которые затем были вынесены на референдум. Многие из этих предложений теперь имеют статус закона.

Чтобы преодолеть политические разногласия в других частях мира, надо продвигать эти и другие новые виды взаимодействия с заинтересованными сторонами в органах власти.

Например, совещательные собрания обычных граждан, чья основная задача состоит в достижении согласия, а не в стремлении переизбраться на новый срок, могут преодолеть политический антагонизм и перейти к прагматическим решениям конкретных проблем. Хотя им не заменить демократически избранные законодательные органы власти, они при необходимости должны их дополнять (37).

Подобные подходы с участием заинтересованных сторон также помогли избранным лидерам справиться с серьезными проблемами и в других ситуациях:

Во Франции протестующие «Желтые жилеты» смягчили риторику, как только президент Эммануэль Макрон организовал «Большие национальные дебаты» для граждан по всей стране. В Бельгии после десятилетий бездействия собрание заинтересованных сторон в Антверпене смогло урегулировать разногласия по поводу крупного инфраструктурного проекта. А в Гданьске (Польша) гражданская ассамблея добилась того, что Тин Газивода из «Инициативы открытого общества для Европы» (OSIEF) назвал «обязательными изменениями в городской политике по смягчению последствий наводнений, загрязнению воздуха, гражданской активности и обращению с представителями ЛГБТ-сообщества» (38).

Следует еще раз подчеркнуть, что то, каким образом демократии будут использовать модель заинтересованных сторон при принятии политических решений, зависит только от них самих. Вытекающие отсюда методы в разных странах могут выглядеть по-разному, и это нормально. В Швейцарии с ее большой историей прямой демократии люди привыкли голосовать на референдумах по всем видам политических и экономических вопросов – от предложений по ограничению иммиграции до восстановления золотого стандарта и от проектов государственного жилья до часов работы местного аэропорта. Но, несмотря на то что система выглядит идеальной, она может где-то оказаться и неэффективной. В Бельгии, например, идеологические, религиозные и языковые различия делят общество пополам. Проведение референдумов в прошлом привело к ужасающим результатам, которые, скорее, разделяли, чем объединяли граждан страны, и в конечном итоге привели к отказу от этой системы. Сейчас Бельгия экспериментирует с участием заинтересованных сторон, стремящихся к достижению консенсуса, через беседы с участием медиатора с представителями различных групп интересов и собрания граждан, выбранных случайным образом, чтобы усилить чувство причастности к демократическим процессам.