Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

Я разделяю их озабоченность по поводу рынка труда в нынешнюю эпоху автоматизации. Еще в 2015 году я понял, что мы находимся на пороге новой эры – эры искусственного интеллекта, высокотехнологичной робототехники и интегрированных киберфизических систем. Вместе они формируют Четвертую промышленную революцию. Я пришел к выводу, что значение новых технологий, появлению которых мы стали свидетелями, в том числе 3D-печати, квантовых вычислений, точной медицины и прочего, сопоставимо с изобретением парового двигателя во времена Первой промышленной революции; двигателя внутреннего сгорания и электричества в период Второй промышленной революции; информационных технологий и вычислительной техники во времена Третьей промышленной революции. Все они приводили к разрушению существовавших в то время трудовых отношений, меняя природу не только того, что мы делаем, но и того, кем мы являемся, о чем я ранее писал в книге «Четвертая промышленная революция» (The Fourth Industrial Revolution) (4).

В знаковом исследовании 2013 года «Будущее трудоустройства» (The Future of Employment) Карл Фрей и Майкл Осборн из Оксфорда первыми предупредили нас о том, к каким потрясениям это может привести (5). Широкую известность получил их неутешительный прогноз о том, что в ближайшие годы до половины рабочих мест ждут большие перемены из-за внедрения новых технологий, а многие из них и вовсе исчезнут. В 2019 году Фрей развил тему и издал не менее интересную книгу «Ловушка технологий: капитал, труд и власть в эпоху автоматизации» (The Technology Trap) (6), где показал, как действие современных технологий, способных заменить людей, соотносится с историей промышленных революций. Неудивительно, что в условиях сегодняшней глобальной экономики многие опасаются того, что принесет будущее, предпочитая держаться за более знакомый им мир прошлого. Вот, почему подстрекаемые избирателями политические лидеры во всем мире пытаются сохранить или возродить рабочие места на производстве и все чаще возвращаются к более автаркистским (Автаркия – система замкнутого воспроизводства сообщества, с минимальной зависимостью от обмена с внешней средой; экономический режим самообеспечения страны, при котором минимизируется внешний товарный оборот. – Прим. ред.) способам управления экономикой. Технологии – грандиозная движущая сила во всех смыслах слова.

Новости из Дании, казалось, предполагали, что подобные страхи можно преодолеть и что новейшие и лучшие технологии будут помогать рабочим, а не заменять их. Как именно? Я попросил коллегу поехать в Копенгаген и все выяснить.

Президент Dansk Metal Клаус Йенсен привел первый убедительный аргумент (7). «Слышали ли вы когда-нибудь о стране или компании, – спросил он, – внедрявшей старые технологии с целью разбогатеть?» Йенсен убежден, что такое невозможно. Он также не разделял мрачные и полные безысходности взгляды на будущее рынка труда: «Возможно, Университет сингулярности и полагает, что технологии заменят всех, – говорит Клаус (8). – Возможно, они думают, что люди будут бездельничать, лишь наблюдая за тем, как трудятся роботы. Но так считают далеко не все». Он определенно не верил в то, что противоречило его собственному опыту и опыту его предшественников, накопленному за 150 лет существования профсоюза. «Всякий раз в прошлом, когда мы в Дании внедряли новые технологии, – продолжает он, – это приводило к увеличению количества рабочих мест». Так что для Йенсена вопрос предельно ясен. «Нам надо бояться не новых, – утверждает он, – а устаревших технологий» (9).

Оптимистическая точка зрения не только последовательно поддерживалась руководством профсоюза более столетия (профсоюз был основан в 1888 году, и его первый президент придерживался того же мнения, что и Йенсен сегодня), но и находила широкий отклик у рядовых членов профсоюза. Один из примеров – Робин Лёффманн, 32-летний специалист по судовому оборудованию в MAN Energy Solutions в Копенгагене. Сын автомеханика, Лёффманн впитал любовь к автомобилям и двигателям с молоком матери. Когда в 18 лет ему пришло время выбирать профессию, он решил стать техником. Получив четырехлетнее образование и параллельно пройдя стажировку, по окончании учебы он легко нашел работу на производстве топливных насосов для концерна MAN.