Карпо Соленик: «Решительно комический талант»

Это значит, что и здесь Соленик поднимался «выше обыкновенных водевильных» решений, то есть выше установившихся представлений и приемов. Считалось, что комическое начало самостоятельно и совершенно противоположно другим «элементам». Соленик наряду с крупнейшими художниками своего времени умел показать богатство комического, всю сложную взаимозависимость смеха, юмора с патетикой, драматическим – переход одного в другое.

Недаром современники подчеркивали широту понятия «комический актер» в применении к Соленику.

Н. Мизко: «он был комический актер в обширнейшем значении этого слова».

Н. Костомаров: «он был превосходен во всяких комических ролях».

Н. Рымов: «Соленик был по преимуществу комик, то есть занимал так называемые комические роли, к которым обыкновенно относят и те, где „сквозь видимый миру смех проступают невидимые ему слезы„».

2

Усилением драматизма отмечено исполнение Солеником роли Фрица Штольце в пьесе «Ломоносов, или Жизнь и поэзия»[92].

Эта пьеса мало чем отличалась от других драматических изделий Н. Полевого: те же натяжки, та же бедность психологического рисунка. Ломоносов был изображен как ходульно романтический герой, высокопарный и экзальтированный. В родных Холмогорах он бранит соотечественников за прозаизм интересов (в духе традиционного противопоставления поэзии и жизни), восторженно толкует о своей избранности, переживает минуты поэтического ясновидения. Исполнитель роли Ломоносова артист Ленский не смог приблизить своего героя к действительности. Пьеса оживлялась только игрой Ладиной, в бенефис которой, 26 ноября 1843 года, состоялся спектакль. Играя сваху Хавронью Лукишну, Ладина была верна себе. «Ее игра, это попеременное олицетворение то лукавства, то корыстолюбия, то лицемерия, доставила нам много наслаждения», – писал Рымов в отчете о спектакле[93].

Но вот во втором «отделении» впервые появляется Соленик – Фриц Штольце… Это один из товарищей Ломоносова по Марбургскому университету (действие пьесы перенесено в Германию), лентяй, кутила, прогулявший сряду четырнадцать лекций. Теперь он собирается в Швейндорф, куда его манит открывающаяся ярмарка, да тамошнее славное «винцо», да «чудная девочка, дочь трактирщицы». Перед зрителями вырисовывался тот тип озорного, презирающего жизненные удобства ветреника, в обрисовке которого Соленик был неподражаем. «Сколько было в нем простодушия, доброты, беззаботности и разгульного веселья!» – писал Рымов о Соленике – Штольце.

Иные достоинства трудно было пока в нем предполагать. Виноградский же, тоже университетский товарищ Ломоносова, относился к Фрицу открыто враждебно и советовал Ломоносову гнать прочь «от себя этого негодяя и шалуна»…

Но зрители видели, что под покровом легкомыслия и ветрености в Штольце – Соленике открывались другие черты. Фриц Штольце всей душой привязался к Ломоносову, преклоняясь перед его талантом и трудолюбием. У Полевого эта влюбленность немецкого бурша в русского студента изображалась не без выспренности и мелодраматического привкуса; Соленик же умел придать ей естественность и жизненную убедительность. Он замечательно вел свою роль в третьем «отделении», когда Фриц, не расставаясь с амплуа неистощимого балагура и гуляки, дважды выручает попавшего в беду Ломоносова. «Ленивец, гуляка, – писал Рымов о Соленике – Штольце в третьем „отделении“, – …он дает Ломоносову последний талер, когда у того не на что было купить хлеба; потом, выгнанный из университета, он идет за Ломоносова в солдаты…»

Все больше покорял зрителей Соленик – Штольце. Эта развязность и цинизм бродяги, прикрывавшие честность и нежность; это балагурство и полушутливые сентенции о том, что «в мире все поддельно» и т. д., скрывавшие в себе, однако, и подлинную серьезность и иронию, – все это так отвечало таланту Соленика – комика и лирика одновременно!.. Он играл Фрица Штольце с упоением, создавая цельный и сильный образ.

Особенно хорош был Соленик в четвертом «отделении», где Фриц Штольце, волею случая ставший генералом прусской армии, встречается с Ломоносовым. Действие происходит в Петербурге, куда Фриц Штольце приехал для обмена пленных. Кстати, если кто выигрывает по тексту пьесы в этом «отделении», так это Ломоносов. Ниспадает брошенный на его плечи плащ ходульно-романтического героя, и мы в облике русского профессора, окруженного светской чернью, начинаем видеть какие-то проблески живого искреннего чувства. «Молодой человек! – говорит Ломоносов адъюнкту Штелину, советующему ему „не горячиться“. – Молодой человек! Вы только начинаете жить, а я, видите, уж сед – вас только начинают кусать, а меня уже пятьдесят лет грызут…» В эту реплику веришь, быть может, потому, что она выстрадана Полевым, которого ведь тоже немало «грызли», пока он не переменил своих убеждений.