Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

На фронте Юнгер был ранен 17 раз, из них 4 раза тяжело. В последний годы войны он командовал специальным штурмовым взводом – частью элитных войск, созданных Людендорфом для осуществления прорывов фронта противника. После 1918 г. Юнгер оказался среди лучших из лучших офицеров, приглашенных в рейхсвер. Только в 1923 г. он бросил службу в армии ради карьеры писателя[887]. Будучи уже лейтенантом, за один из боевых эпизодов получил довольно редкий высший прусский военный орден Pour le Mérite. В истории кавалеров ордена говорилось, что за все время войны всего 14 лейтенантов получили его, из них два стали известными военными – фельдмаршалы Эрвин Роммель и Фердинанд Шёрнер, и один писателем – Эрнст Юнгер[888].

Известный итальянский традиционалист Юлиус Эвола отмечал в 1960 г., что Юнгер получил широкую мировую известность после Первой мировой войны именно как автор произведений, в которых в противоположность пораженческой и пацифистской литературе послевоенного времени подчеркивались духовные измерения, могущие открыться человеку и на полях современной войны[889]. Довольно большой редкостью было то, что легендарный герой-фронтовик стал после войны блестящим писателем, обычно люди обладают каким-то одним превосходным качеством, редко сочетающимся с другими. Первоначально он писал преимущественно о войне – его наиболее известная повесть «В стальных грозах»[890] в 20–30-х гг. постоянно была в списках бестселлеров, в Веймарскую республику она была второй по общему тиражу после манновских «Будденброков». Стиль и дух фронтовой прозы Юнгера был диаметрально противоположен по духу и смыслу известному роману Ремарка «На западном фронте без перемен» и другим его книгам о войне. Наряду с книгами Ремарка («На западном фронте без перемен», 1929) и Юнгера («В стальных грозах», 1929) большую популярность имели появившиеся почти одновременно книги Эрнста Хемингуэя («Прощай оружие», 1929), Анри де Монтерлана («Сон»[891], эссе «Памяти павших при Вердене», 1928), Зигфрида Сэссуна («Мемуары охотника за лисами», 1930)[892], Эдмунда Бландена («Унтертоны войны», 1928)[893], Роберта Грейвза «Прощайте все», 1929)[894].

В отличие от указанных писателей и Юнгера, Ремарк у нас в стране был довольно популярен в 60–80-е гг., его много переводили на русский язык (первый перевод Юнгера на русском языке появился только в самом конце ХХ в.). Надо отметить, что Ремарка не любили многие его собратья по перу (к примеру, Томас Манн не переваривал Ремарка), считая его удачу и огромные тиражи случайностью или результатом спекуляций. Ремарк в самой своей известной книге «На западном фронте без перемен» рассказал о Пауле Боймере и его товарищах… Ироничная и критическая манера этого рассказа о войне была совершенно необычна для немецкой военной прозы, поэтому она действовала провокационно. На националистическую прессу эта ирония подействовала как красная тряпка на быка… Это все равно, что в СССР сразу после 1945 г. появилась бы военная проза, в которой высказывались критически о напрасных жертвах в «священной» для советской пропаганды войне и содержались бы критические суждения об армии. Такие книги (наподобие «Веселого солдата» В. П. Астафьева) появились в нашей стране только в самое последнее время.

Ремарка стали обвинять во всех смертных грехах, шовинисты объясняли характер его творчества его еврейским происхождением. Но Ремарк был сыном ремесленника из Оснабрюка – и не евреем (как об этом твердила нацистская пресса), а имел далекие французские корни. До публикации своего знаменитого романа Ремарк был аполитичным спортивным журналистом. То, что писал Ремарк, было интеллигентской рефлексией утомленного воспоминаниями и разговорами о войне поколения, а не живым переживанием и настоящим опытом войны, духом и ценностями которой жили фронтовики четыре года, в течение которых многие миллионы их сложили головы.