Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

В качестве убежденного врага «системы» Юнгер был очень желателен на стороне той или иной радикальной партии, но он как убежденный нонконформист уклонялся от этого. Геббельс очень хотел повлиять на писателя в нацистском духе, хотя очень ревниво относился к его литературной славе (тем более что сам пописывал, даже опубликовал роман, впрочем, не пользовавшийся особой популярностью). С другой стороны, Карл Радек отмечал, что привлечение Юнгера на сторону коммунистов – это гораздо лучше, чем получение большинства на выборах. И хотя Юнгер был одно время близок самому радикальному направлению «консервативной революции» – национал революционному, он не поддался и на коммунистическую агитацию. После 1933 г. Юнгер решительно сказал свое «нет» Третьему рейху, невзирая на угрозу жизни и свободе, отказался от почетного членства в Прусской академии изящных искусств (это было серьезной политической демонстрацией), часто вел себя вызывающе и уцелел, по всей видимости, благодаря заступничеству Гитлера, приказавшего не трогать ветерана войны. Нельзя считать Юнгера бескомпромиссным противником нацизма: первоначально Гитлер произвел на него чрезвычайное впечатление. В годы Второй мировой войны Юнгер служил некоторое время на Восточном фронте, затем при штабе немецкого командования во Франции, где написал антивоенное сочинение «Мир» (Der Friede), под влиянием которого самый знаменитый немецкий генерал Второй мировой войны, Эрвин Роммель, примкнул к движению 20 июня 1944 г. В этом произведении Эрнст Юнгер, избегая вопроса ответственности за войну, требовал для Германии равноправия. Такое требование, ввиду соотношения сил после войны и колоссальных преступлений нацистов, не имело никакой перспективы. В политическом и военном отношении Германия десятилетиями после Второй мировой войны была несамостоятельной, к чему Юнгер относился сугубо отрицательно, считая это несправедливым, публично высказываясь об этом[904].

В заключительной стадии войны произведения Юнгера в Германии не печатались. После войны он активно занимался публицистикой до самой смерти. В 1995 г. немецкая общественность отмечала 100 лет со дня его рождения.

В качестве публициста «консервативной революции» Юнгер находился под сильным влиянием Ницше и Шпенглера. Публицистическое произведение, оказавшее на немецкую общественность наибольшее впечатление, – это книга-утопия 1932 г. «Рабочий». «Der Arbeiter» Юнгера – это непосредственная политическая агитация против парламентаризма и либерального экономического и социального порядка ненавистной Веймарской республики.

Сразу надо отметить, что выбор понятия «рабочий» для обозначения того человеческого типа, о котором говорит Юнгер, был не совсем удачным. Оно легко могло вызвать недоразумения, поскольку юнгеровский рабочий не тождественен представителю того общественного слоя, с которым его обычно связывают. По всей видимости, Юнгера не смущал этот термин по той причине, что, по существу, марксистская пропаганда ставила задачу овладения буржуазным образом жизни, то есть достижением такого социально-экономического благосостояния и комфорта, которые прежде не были доступны рабочему. Юнгер определяет тип рабочего как тип мужественного, аскетического склада, поэтому важно не «улучшать жизнь рабочего», но придать ей высший, решающий смысл[905]. Юнгер писал: «Бюргер никогда не испытывает желания помериться силой с судьбой, ибо стихийное лежит за пределами его идеального мира; оно – неразумно, а следовательно, безнравственно. Поэтому он всегда будет стремиться держаться о него на расстоянии, независимо от того, проявляется оно в виде власти или страсти, либо в природных силах огня, воды, земли, воздуха. С этой точки зрения большие города, возникшие на пороге нового века, кажутся нам твердынями безопасности, триумфом стен, уже утративших свое сходство со стародавними крепостными укреплениями, которые при помощи камня, асфальта и стекла берут в осаду саму жизнь, подобно сотам, проникая в ее сокровеннейшие основы. Здесь всякое техническое завоевание всегда означает триумф комфорта, а любая попытка проникновения стихий регулируется экономикой»[906].