Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Беспрецедентно (по тем временам) прямым обвинением нацистского режима была написанная Юнгом речь для эксканцлера Фрица Папена 17 июня 1934 г. в Марбургском университете. Эта речь была настоящим вызовом нацистам и, как таковая, была ими воспринята. «Правительство, – писал в ней Юнг, – хорошо осведомлено о том, что за „немецкой революцией“ скрывается эгоизм, бесхарактерность, ложь, нечестность»[987]. Юнг писал об анонимной слежке, унифицированной нацистами прессе, о подавлении критики, засилии бюрократии. Речь завершалась следующим пассажем: «Нет смысла скрывать от самих себя, что между действительностью „немецкой революции“ и духовными ее претензиями – дистанция огромного размера»[988]. В «Немецком обозрении» Юнг высказался еще резче: «Примитивность – это главный признак национал-социализма, но народ нельзя годами держать на демагогии, шествиях, флагах, национальных песнях»[989]. Э. Ю. Юнг резко отрицательно высказывался о преследованиях евреев, о расовом учении, об увольнении профессоров по политическим мотивам. Персона Юнга с его необыкновенно смелой критикой режима стала очень популярна, списки его речи для Папена во множестве копий ходили по рукам. Юнг до конца сохранил верность своим идеалам и был убит в «ночь длинных ножей» 30 июня 1934 г., когда Гитлер расправлялся с неугодными ему людьми. Папен пытался хлопотать за своего секретаря, но Гитлер и Геринг его даже не приняли, а Гиммлер заверил Папена, что Юнг вскоре будет освобожден. Жена Юнга вскоре получила урну с прахом мужа без всяких комментариев, и, хотя Гитлер распорядился назначить ей пенсию за мужа, это было, конечно, для нее слабое утешение.

Как ясно видно из вышеизложенного, Эдгар Юлиус Юнг обладал довольно оригинальной консервативной философией истории, которая привлекала в «консервативную революцию» многих симпатизировавших его воззрениям, кто не был удовлетворен действительностью Веймарской республики. Вместе с тем на примере личности и убеждений Юнга ясно видно, что быть против Веймарской республики и не являться при этом коммунистом еще не означало быть сторонником национал-социализма.

5. Течения «консервативной революции»

Как в природе, так и в государстве, многое изменить сподручнее, чем что-то одно.

Френсис Бэкон

Предварительные замечания

В «консервативной революции» участвовало необозримое множество правых группировок, объединений, течений, союзов. Знаток «консервативной революции», в прошлом секретарь Эрнста Юнгера Арним Молер задался целью перечислить все консервативные группы, но бросил это занятие, застряв в самом начале алфавита; добравшись до буквы «G», он насчитал 20 наименований. В своей фундаментальной монографии «Консервативная революция в Германии»[990] Молер указывал на пять групп в составе «консервативной революции»: 1) младоконсерваторы; 2) «бюндише»[991]; 3) национал революционеры; 4) «фёлькише»[992]; 5) движение крестьянского населения («Landvolkbewegung»). Известный немецкий историк Зонтеймер в исследовании об антидемократическом мышлении в период Веймарской республики[993] придерживался иной классификации: 1) немецкие националисты; 2) консервативные революционеры; 3) национал-большевики; 4) «фёлькише». Хайде Герстенбергер в своей работе о революционном консерватизме[994] предпочла вообще отказаться от какой-либо типологии, так как неточность при любой классификации была очень велика, между тем жестких идеологических и организационных границ в «консервативной революции» не было, наоборот, многие идеологические ценности были общими. Разделяя мнение исследователей, что вопросы классификации не могут быть принципиальными, автор придерживается в работе молеровской классификации, с одним исключением: из-за явного недостатка источников почти не удалось получить сведений о «движении сельского населения», поэтому оно исключено из нашего списка, следовательно, остались младоконсерваторы, «фёлькише», национал-революционеры, «бюндише».

Помимо такого организационного «плюрализма» рассматриваемый феномен консерватизма имел еще одну особенность. Наиболее примечательно и необычно в «консервативной революции» было то, что в ней исчезли различия между правыми и левыми, а также то, что консервативных целей предполагалось добиться революционным путем. Если леворадикальные революционеры желаемое видели в будущем, то «консервативные революционеры» – в прошлом[995]. Причем это прошлое «конструировалось» с такой же фантазией, как и левая утопия будущего.