Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

В «Господстве неполноценных» Юнг привлекал порой необычные темы для трактатов подобного рода. Так, он отыскивал причины радикализма послевоенного поколения в свойствах человеческой души, которая, на его взгляд, является основой религиозного, политического, культурного бытия; она (а не разум) объясняет сущность человека: «Неизменной чертой в человеческой душе является метафизическое беспокойство. Это наиболее существенная черта всего человеческого, в ней заключается глубокая мудрость, что человек – это подобие Бога, а стремление к божественному является вечным и свойственным людям»[971]. Это метафизическое беспокойство защищает человека не только в личной сфере, но и в социальной жизни, в политике. По мнению Юнга, значительная часть фронтового поколения предалась радикализму именно по причине метафизического беспокойства, а не из протеста против бездеятельности буржуазных политиков. В этом метафизическом беспокойстве важным является этический и моральный инстинкт свободы, которая для истинного христианина не является достижимой, данной, но вечной религиозной целью, которую невозможно достичь полностью. В современном же либерализме, по Юнгу, свобода выступала как естественное право человека, несмотря на его способности, характер, волю; это свобода делать все, что угодно, даже зло. Спасение европейской культуры от либерализма может последовать только со стороны Германии, которая дает образцы нового мышления, осознавшего, что народ, нация, церковь не являются суммой индивидуальностей, а имеют собственные законы развития. «Так же как для французов, – писал Юнг, – нация является священным понятием, точно так же для немцев – государство. Для немцев государство – это олицетворение тяги к совершенству, обожествление государства Гегелем – это полнейшее выражение исторической роли немцев и их духовной предрасположенности. Речь идет не о каком-либо конкретном государстве, а о вечных ценностях общности»[972].

На взгляд Юнга, немецкая вера в государство может обрести идентичность, только отказавшись от идей 1789 г., которые хоть и устранили абсолютизм, но поставили на его место всесилие государства. Свободы, хоть и были прокламированы, но они быстро были и отобраны, человек оказался наедине с государством. После войны, когда в Германии возобладали парламентаризм и либерализм, государство превратилось в попечительскую организацию, что в корне поколебало средневековые структуры, государство взяло на себя задачи общества. Современное государство – это социальное государство, «оно превратилось в государство подаяний, от которого немцы ждут оздоровления Германии»[973]. Любопытно отметить, что Юнг относится к немногим деятелям «консервативной революции», чье мышление в экономической сфере было ориентировано на экономический либерализм; на его взгляд, экономика принуждает обратиться к органическим основам жизни, а не питаться иллюзиями и утопиями[974]. Так же как представители современной «неконсервативной волны», Юнг был уверен, что преклонение перед социальным государством – это грубое и глупое суеверие, и поэтому оно должно исчезнуть, если общество заинтересовано в здоровом восприятии политической и социальной жизни. Государство должно вернуть присущие ему функции, перестать быть благотворительным заведением. Экономическая жизнь должна быть радикально отделена от государства и полностью отдана обществу. Все экономические вопросы, по Юнгу, должны решаться автономными сословиями людей, непосредственно занятых в экономике. Нельзя допускать национализации экономики: и государственный капитализм, и государственный социализм логически ведут к бюрократии, к государственному всесилию[975]. У государства, считал Юнг, должны быть отобраны духовная жизнь, воспитание, школа, университеты, искусство, всем этим должны заниматься автономные корпорации, которые и составляют народ, то есть «общность, внутри которой немцы реализуются как нация»[976]. Даже церковь, указывал Юнг, сможет выполнить свою миссию, если будет отделена от политической власти. В этой связи Юнг указывал, что фашистская Италия лишь внешне напоминает идеал корпоративного государства: итальянцы ошибочно начали реформы сверху, с государства, фашизм создал не корпоративное общество, а корпоративное государство, в итальянском фашистском государстве недостает самоуправления, децентрализации. Фашизм, по Юнгу, – это всесилие государства и цезаризм.

Вместо того чтобы двигаться к органическим средневековым решениям, фашизм застрял в традициях государственного деспотизма Ришелье, Робеспьера, Руссо[977]. Юнг писал, что для Германии такой путь неприемлем.